2
0– Зря сама себе нервы не крути. Я сейчас не могу отлёживаться. Дожать нужно.
Знала это прекрасно. Просто страшно за него было.
Первые два дня после выписки он ещё держался дома. К нему по два раза за день Виктор приезжал. Документы какие-то привозил, обсуждали они что-то долго.
Помимо Виктора в квартиру был вхож ещё какой-то мужчина. На вид, чуть старше Марка. С ним они тоже подолгу говорили, закрывшись в кабинете.
А потом, в один день, Марк сам собрался на работу. А в меня душа не на месте.
Накрутить себя до ручки? Легко! Умею, могу, практикую.
– Скучать буду. – тоже чистая правда.
Я за это время так привыкла к тому, что мы круглосуточно рядом, и отвыкать теперь совершенно не хочется.
– Постараюсь не задерживаться. – произнёс, застёгивая часы на запястье.
После, подошёл ко мне, приподнял пальцами подбородок и склонившись, поцеловал.
А мне теперь ещё больше не хочется его никуда отпускать. Вечность бы так провела: целуясь, ласкаясь и после, со всеми вытекающими.
Но, увы. Прервав поцелуй, обнял, и ненадолго прижавшись губами к виску, отстранился.
После того как осталась в квартире одна, вернулась в спальню.
А что ещё мне делать? Я пока под домашним арестом. Шучу, конечно, так его называя. Но просто Марк настоял, чтоб стены квартиры я пока не покидала.
Я спорить не стала. Раз сказал, что так нужно, значит, так и будет.
Искала во всём плюсы. Чем не прекрасная возможность полноценно отоспаться?
После того как Марк пришёл в себя, мы очень много говорили. Начали в больнице, продолжили дома. И о текущем деле, и о чём-то отвлечённом.
Ну зато теперь я знаю, зачем к Марку рвалась Евгения. За пятую точку свою беспокоилась, коза.
Оказалось, она тоже нечиста на руку, и когда начался конкретный замес наверхах, клубочек раскрутился, и одна из ниточек привела к ней.
С её стороны пригрешения были не такими, как у верхушки. Но за что за жопу взять, было. Она – мелкий игрок, шестёрка. Которая и нашим, и вашим. Причём повязана была именно с мелкими делами Костецкого. Ну, за это ей и пришлось поплатиться.
Видимо, надеялась как-то выпросить у Марка снисхождения и защиты. Но, увы. Насколько я знаю, Марк сказал, что специально топить не будет. Но если в чём-то виновата, ответить придётся.
Не скажу, что позлорадствовала, нет. Но однозначно стало легче, потому что теперь уже более очевидно, что ничего их с моим мужем связывать не может.
В Марке я не сомневалась. Но и чисто женскую, иногда иррациональную ревность, деть не могла никуда. А сейчас успокоилась, поймав внутренний штиль.
Я вообще, очень много чего теперь знала. Марк не пытался от меня что-то скрывать.
