Девочка прокурора. Запретное влечение

Но с новой силой тогда жажду жить она этим во мне всколыхнула.

– А если скажу, что люблю тебя? – этот вопрос уже серьёзно прозвучал.

Камилла, как мне кажется, на время дышать перестала. Замерла, а потом уже с шумом втянула воздух.

– Спрошу, насколько сильно? – это ни хрена не слуховые галлюцинации. У неё голос дрожал. Удары сердца оглушали.

– До одури, Камилла. Себя не помню, как сильно.

Немного изменив положение, посмотрел ей в глаза. А она будто пьяная. Глаза светятся, искрятся. Чистый кайф.

Руку на затылок ей положил и притянул ближе. Губами к губам. Языком толкнулся, дурея от её вкуса, близости, дыхания.

Вдохи её ловил, напор увеличивая. Язычок посасывал. Прикусывал губы. А сам хотел разложить её прямо на больничной койке. Дожили. Но с ней это нормальное состояние, когда здравомыслие дремлет.

Ками сама навстречу подавалась. Жалась, тёрлась, постанывала. Тормоза срывала с треском.

Взял её ладошку и положил себе на пах. Ощутил, как у неё дыхание сбилось.

– Хочу тебя. – произнёс хрипло, чувствуя, как подёргивается член и поджимаются яйца.

Камила нырнула рукой под резинку спортивных брюк и трусов. Обхватила эрегированный ствол.

Сжала и провела кулачком по всей длине.

– Ещё. – прямо в её губы. Сам нетерпеливо бёдрами толкнулся.

– А если кто-то зайдёт? – вопрос задала, но продолжала мне подрачивать.

– Как зайдёт, так и выйдет. – сам её грудь сминал, сжимая соски прямо через ткань тонкого бюстгальтера и через кофту.

– А если швы разойдутся? – поменяла позу, устраиваясь поудобнее.

– У меня скорее трусы разойдутся… по швам.

И это чистая правда. Хочу её до ломоты во всём теле. Чтоб вся в меня просочилась. Потому что я в неё уже. По уши, блять.

– Марк, тебя совсем недавно выписали, а ты уже на работе времени проводишь больше чем дома.

 – ворчала недовольно.

Ну а потому что, чего он? Рвётся на свою работу, толком не успев восстановиться. Я же не из вредности. Я волнуюсь.

– Все дела добью, полетим в отпуск. Немного потерпи. – сказал примирительно, явно делая приободрить. Но куда там.

– Я-то терплю. А организм твой? – продолжала ворчать.

Вот уж не думала, особенно когда мы договорной брак заключали, что спустя время буду учить его жизни. Ворчать, наставлять. Пусть и не особо действенно. Но он позволял мне всё: и вредной быть, и счастливой делал.

– Ками, не накручивай. Всё нормально. – произнёс ещё более убедительно.

– Переживаю просто очень. – сказала искренне.

Действительно, переживала. Я ведь, ещё когда он в реанимации лежал, так остро почувствовала, что с ним хочу прям до самого конца. Чтоб семья была большая, и не только из нас состоящая.

Глупо, да? Вместе всего-ничего, а я уже так будущим грежу.

Но если люблю его так, что до дурноты, то как иначе? С ним всего хочется, главное – чтоб рядом и вместе.