Алёнушка для босса (СИ)

Я тут пытаюсь нашу сложную ситуацию прояснить, а он дурака валяет.

- Для тебя я просто Вася, - с нажимом перебивает Бояров, а затем провокационно добавляет: - Или ты намекаешь, что уже соскучилась по новому наказанию? Так я с радостью, только кивни.

Я закатываю глаза к потолку.

- Нет! И... ладно, проехали. Но, пожалуйста, объясни мне одну вещь. О каком четвертом разе ты говорил только что? Разве мы встречались где-то еще потом, после школы?

Усмешку с лица Боярова как ветром сдувает. Он как-то скептически смотрит на меня некоторое время, а потом произносит, медленно и весомо:

- Допустим, нашу встречу семь лет назад в твоем родном подъезде ты не помнишь.

.. Ладно. А как насчет рок-клуба «СуРок», восьмого марта, четыре года назад? Это тебе ни о чем не говорит?

Я хмурюсь, стараясь оживить подходящие эпизоды упомянутого им времени. В голове что-то щелкает, но поймать тонкую ниточку ускользающих воспоминаний сложно, очень сложно.

Семь лет назад... в подъезде. Что тогда произошло? Как мы с Бояровым умудрились пересечься?

А вот восьмимартовский рок-концерт в клубе «СуРок», увы, мне не забыть. Очень конфликтная и смущающая там история со мной случилась.

.. вот только роль Боярова в ней я совершенно не припоминаю!

- Интересно, - доносится до меня задумчивый голос Боярова, отвлекая от напряженных размышлений. - Ты действительно не помнишь... А твой Красавин ни о чем не спрашивал тебя после клуба?

Теперь, после многозначительных комментариев Боярова я восстанавливаю некоторые моменты четырехлетней давности четче.

Перед мысленным взором всплывает кисло-смазливая физиономия Лeшки, который наутро и весь следующий день после клуба пребывал в отвратительном настроении. Но тогда я легко списала его поведение на последствия неумеренных возлияний.

Это было так логично и понятно, ведь я сама очень плохо себя чувствовала, хотя ничего такого в больших количествах не употребляла. Но признаки отравления клубной едой и напитками были налицо. Сильно подташнивало, да и голова болела так, что весь день пришлось провести в постели.

Красавин вечером вышел ненадолго проветриться, а вернулся немного повеселевшим и даже начал посмеиваться. Мол, тебе, Алeнка, нельзя пить даже простой коктейль, если в нем сок хоть немного забродил...

А я тогда в ответ швырнула в него своей самой большой подушкой и попросила помолчать хотя бы несколько часов до утра, потому что от его громкого голоса голова раскалывалась еще сильней.

Неужели Красавин скрыл от меня тогда что-то важное?! Если это так... если он знал что-то про встречу с Бояровым - явно непростую, раз тот заявил о моем легком поведении! - и умолчал... то Лeшка - просто гад!

- Нет, - повторяю резко и устремляю на Боярова, который пристально наблюдает за мной, решительный взгляд. - Я ничего про тебя не помню.