Топить в вине бушующее пламя печали

Юноша обернулся и громко позвал:

— Старина Ван, подойди, помоги мне!

Но, прежде чем он успел договорить, Шэн Линъюань потерял сознание и упал прямо в его объятия.

Сюань Цзи хотел было увернуться, но тело предало его. Он подсознательно рванулся вперед и поймал Шэн Линъюаня.

— Что я должен сделать? Ты хочешь отправить его в больницу? Сдается мне, это не самое подходящее место. Можно ли вылечить дух меча? — Ван Цзэ подошел ближе и поскреб в затылке. Кто знал, в какой из его извилин только что произошло короткое замыкание. — Это… а в его случае нельзя сделать МРТ?

— Мы не можем просто взять и засунуть его в микроволновку, — Сюань Цзи пришел в себя и сердито произнес.

 — Быстрее, иди и помоги мне открыть дверь.

Не дожидаясь, пока Ван Цзэ сдвинется с места, он тщательно проверил, нет ли на теле Шэн Линъюаня открытых ран. Закончив осмотр, юноша наклонился, поднял Шэн Линъюаня и отнес его в фургон.

Ван Цзэ отдернул протянутую руку и невнятно пробормотал:

— Разве не ты только что попросил меня «помочь»?

Никто не знал, в какой именно ресторан этот фургон должен был доставить морепродукты, но исходивший от них запах оставлял желать лучшего.

К счастью, кожаные сиденья оказались достаточно мягкими для древнего человека. Стоило кому-то коснуться его, и Шэн Линъюань бессознательно приоткрыл глаза. Его тело мгновенно напряглось. Однако все, что он смог увидеть, это лишь забрезживший над Дунчуанем рассвет. На мгновение он даже позабыл, где и когда находится, а затем впал в еще более глубокое забытье.

Наполовину опущенное сиденье ласково окутало его, и мысли Шэн Линъюаня устремились за развеянным по ветру пеплом, обратно в прошлое, к такому далекому клану шаманов.

Воспоминания о детстве превратились в холодные волны, бушевавшие на море в двенадцатый месяц зимы.

Он вспомнил, что тогда он тоже был ранен. Его нутро было обожжено, а тело пылало огнем. Тогда ему было очень холодно, он чувствовал себя так, будто его кровь вот-вот должна была высохнуть. Старый глава клана шаманов бережно укутал его в свой плащ и отнес на гору. В доме великого мудреца было тепло и сухо, пахло лакрицей. Постепенно юноша согрелся, и тугая струна в его сердце лопнула.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем его разбудил звонкий детский голос.

Какой-то ребенок, притворяясь беспечным, разгуливал под окном, напевая детские стишки, смысла которых он не понимал. Кто-то явно пытался привлечь его внимание. В тех воспоминаниях тоже был рассвет. Едва юноша открыл глаза, он увидел, как яркий солнечный луч золотой нитью протянулся по вершинам гор, а затем расплескался по склонам. На заднем дворе хижины росла крепкая груша. Она цвела и плодоносила независимо от времени года. В соседней комнате послышались шаги. Кто-то зашел, а потом тут же вышел.