Топить в вине бушующее пламя печали

Он никогда не обращал внимание на все эти «нельзя смотреть на то, что не соответствует правилам приличия». В мир снов было слишком легко проникнуть, и он, разумеется, воспользовался чужой бедой.

В конце концов, ему было интересно, что за люди осмелились воскресить его.

Вопреки собственным правилам, Шэн Линъюань увлекся, забыв о Дунчуане, и последовал за Сюань Цзи. Но погружаясь в глубины сознания юноши, он словно что-то почувствовал и внезапно отступил, увидев в душе маленького демона поднимавшуюся до небес огненную стену. Пламя было белоснежным. Это и в самом деле был огонь Наньмина.

Согласно легенде, огонь Наньмина был истинным огнем Чжу-Цюэ8, способным сжечь все на своем пути. Заклятый враг всех злобных духов. От жара этого пламени кожа Шэн Линъюаня раскраснелась, а в горле будто встал кровавый ком. На силу проглотив этот сгусток, он замешкался, глядя на бушующее море знаний маленького огненного демона.

8 朱雀 (zhūquè) миф. Чжу-Цюэ (красная птица) дух-покровитель юга.

Чжу-Цюэ… Не сдержавшись, Шэн Линъюань прижал ладонь к груди, ощущая давящую боль. Сородичи Чжу-Цюэ давно погибли, откуда было взяться потомку?

Более того, даже если клан Чжу-Цюэ был одним из кланов демонов, Шэн Линъюань должен был признать, что он был самым божественным из них.

Хотя маленький демон и был хранителем неудержимого истинного огня, способного искоренять скверну, но частица затаившегося зла присутствовала и в его теле.

В глубине моря знаний танцевало бушующее пламя, даря поддержку и защиту. Возродивший его тело роковой атрибут казался «золотым». Но золото и огонь были взаимоисключающими элементами. Что это, в конце концов, было такое?

Шэн Линъюань нахмурился.

Будучи напуганным жаром, он уже собирался было отступить, но вдруг услышал слова, просочившиеся в сон маленького демона.

Сновидения зачастую хаотичны, потому и разговоры, возникающие в них, часто были бессмысленны и не имели особой ценности.

Но Шэн Линъюань внезапно замер. Прерывистая речь этого человека не была похожа на «современный китайский язык». Это был язык Великой Ци!

Полный злых намерений дьявол все еще находился неподалеку. Сначала Сюань Цзи отказывался засыпать, но, прежде чем он начал сопротивляться, он услышал звук, похожий на треск разбивающихся камней.

Словно «срезанный цветок»9, он успел подумать лишь «вот черт» прежде, чем окончательно потерять сознание. Сон, казалось, вернул его в эпоху междоусобной войны в Цзючжоу. Точка его обзора постоянно менялась, иногда она принадлежала людям, иногда каким-то предметам. Все они либо куда-то бежали, либо сражались.

9 拍了花 (pāile huā) — вероятно, также относится к 拍花 (pāi huā) — фразе, которая в Древнем Китае относилась к похищению детей.