2
0Вполне разумно, что с ним это никак не могло быть связано. Но если это был тот дьявол… произойти могло все, что угодно. В конце концов, кольцо Великого огня пыталось защитить его.
Когда дьявол, невзирая на темный ритуал, убил Би Чуньшэн, он кое-что сказал. В это время только Сюань Цзи, что находился к нему ближе всех, смог это услышать. В предложении было всего два слова, которые очень взволновали юношу: одно из них было — «я», а другое — «вы»2.
2 Шэн Линъюань использовал уст. офиц. Мы (император о себе, с дин. Цинь) и 尔等 (ěr děng) букв. «вы все», обращение к кому-то, кто находится ниже по рангу.
Это «вы», похоже, подразумевало, что за Би Чуньшэн стоял кто-то еще.
До хаоса в Цзючжоу — точнее, до первых военных походов императора Пина, слово «я» ничем не отличалось от других, его использовали все. Позже, когда амбиции императора Пина расширились и он пошел войной на Чиюань, он сделал это слово собственностью императорской семьи. Люди, что говорили так о себе, либо родились в более раннюю эпоху, либо при последующих правителях, либо были вождями малых племен, имитирующими эту систему3. Тогда, в госпитале в Чиюань, великий дьявол упомянул «подразделение Цинпин».
3 Прим. автора: всё, что касается истории в этом произведении — мои глупые выдумки, ха. Исторически, слово 朕 (Мы) было самоназванием и не относилось только к императорской семье. Вероятно, императоры начали использовать его только после династии Цинь, и то не часто. «Мы» использовалось только в очень важных случаях и встречалось в официальных документах.
Сюань Цзи не был в этом уверен, потому выражался туманно, намереваясь обманом разузнать правду, а потом посмотреть, что из этого получится.
Стоило ему понизить голос, как он тут же услышал хриплый шепот рядом с собой: «Тогда, как же ты предлагаешь мне отплатить тебе?»
Но эта фраза была сущим пустяком. То, что последовало за ней, было поистине пугающим.
Сюань Цзи услышал, как заключенный в мече дьявол, сказал: «Ты хочешь обмануть меня? Маленький демон, а ты совсем не трус».
На мгновение в голове юноши воцарилась звенящая пустота, а затем он почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом: «Твою мать! Он что, слышит мои мысли?»
В то же время, находившийся в мече Шэн Линъюань, «прислушался» к его грубым словам и тоже сделал кое-какие выводы.
Они оба относились к тому типу людей, что носят бесчисленные маски и выстраивают тысячи внутренних стен. Никто из них не ожидал, что однажды они будут вынуждены «соединить» свои мысли с незнакомцем, имеющим неопределенные намерения.
