Топить в вине бушующее пламя печали

Выражение его лица было непостижимым.

Помолчав с минуту, юноша воспользовался шумом самолета и, понизив голос, сказал:

— Ты отплатил мне черной неблагодарностью… «Ваше Величество»?

Сюань Цзи давно начал подозревать, что с его мечом что-то не так. Он перерыл всю стопку древних книг, найденных для него Дао И, потратив на это дело весь обеденный перерыв, пока, наконец, не нашел в «Книге шаманов Дунчуаня» запись о Бедствиях. Там говорилось о том, что они представляли из себя «воплощенную в человеческом теле великую разрушительную силу, способную притягивать к себе темную энергию со всего света.

Даже если их тела будут уничтожены, их упорства хватит, чтобы вновь вернуться в мир. Никто не смел произносить их имена, думать о них и, тем более, беспокоить их».

Проще говоря, не имело значения, кем все они были раньше, но, пройдя путь от «человека», до «Бедствия», каждый из них превращался в совершенно другое существо. Человеческое тело было подобно бутылке с водой. Если бутылка разобьется, вода прольется на землю. Но, при благоприятных обстоятельствах, в определенный день и в определенном месте, пролитая вода могла вновь собраться воедино.

Теоретически, Бедствие мог бы вселиться в духовное оружие.

Сюань Цзи понятия не имел, был ли его меч «духовным оружием». Он оставался безмолвным и никогда не проявлял способностей к самосовершенствованию, но юноша всегда чувствовал, что этот клинок не так-то прост. Сколько он себя помнил, этот меч всегда был с ним. Казалось, он мог улавливать все его сокровенные мысли, даже те, на которые Сюань Цзи и сам не обращал внимания.

Это была уникальная неразрывная связь между человеком и его оружием, но, стоило демонической крови попасть на клинок, как она тут же прервалась.

Меч становился все холоднее и холоднее, и, в тот момент, когда Сюань Цзи проснулся от звонка Сяо Чжэна, он будто бы услышал доносившийся из него человеческий голос.

Но тем, что окончательно убедило его в том, что с мечом было что-то не так, оказалась призрачная бабочка. Стоило ему только приблизиться к бабочке, как улыбки на ее крыльях исчезли. Одно из лиц исказилось гримасой ужаса, а другое заплакало. Но ее страх можно было легко понять. Сюань Цзи принадлежал к огню.

Огонь издревле отпугивал злых духов и являлся естественным врагом этих существ. Для бабочки увидеть его было равносильно тому, чтобы увидеть огромный крематорий.

А что же до ее обиженного плачущего личика?

У этого существа не было возможности эволюционировать в «бабочку с раздвоением личности». Не считая ее необычайного долголетия, этому могло быть только одно объяснение — она почувствовала присутствие чего-то или кого-то еще.

Сюань Цзи родился в огне, его меч должен был охранять его от любого зла.