0
0Всё звучало как хорошо организованное давление, рассчитанное на то, чтобы сломать Софи.
– Тогда я собрала все оставшиеся наличные деньги, – продолжала она, – и купила этот дом. Это было всё, что я могла себе позволить. С тех пор они не оставляют меня в покое. Теперь требуют, чтобы я подписала бумаги. Если я соглашусь, то официально откажусь от отчислений за патенты мужа и передам все права этим людям.
– Кто они? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипело.
– Я не знаю, – Софи покачала головой. – Они говорят, что действуют от имени какого-то нового фонда ветеранов. Того самого, который раньше был фондом Вайсбергов. Теперь им управляют совсем другие люди. И вместо помощи ветеранам они просто набивают свои карманы.
– А фонд… – я осёкся, чувствуя в горле комок. – Фонд Вайсбергов больше не существует?
– Нет, – прошептала Софи, её голос дрогнул. – Всё исчезло. То, чем мы так гордились, то, ради чего мы работали… Они всё уничтожили.
Я закрыл глаза, пытаясь переварить услышанное. Это было хуже всего, что я мог себе представить.
– Софи, – наконец сказал я, стараясь говорить уверенно, – они ещё пожалеют, что связались с вами. Я обещаю, что мы найдём способ вернуть всё обратно. Но пока… не подписывайте ничего. Ни под каким предлогом.
Она посмотрела на меня с благодарностью, слабо улыбнувшись, хотя её глаза оставались полными боли.
– Спасибо, Виктор, – тихо сказала она. – Мне так нужно было это услышать.
Я посмотрел на Софи, её уставшее лицо и тень беспокойства в глазах. Её хрупкость была обманчива – в ней таилась огромная внутренняя сила, но всё же ей было опасно оставаться одной с ребёнком в этом доме.
– Софи, оставаться вам здесь одной небезопасно. Особенно после таких визитов. – Я наклонился чуть ближе, стараясь говорить мягко, но решительно. – Здесь неподалёку случайно не сдают комнаты? Я мог бы поселиться где-то рядом, чтобы быть под рукой, если вдруг понадобится помощь.
Софи внимательно посмотрела на меня, будто взвешивая что-то в голове. Её брови чуть нахмурились, затем она отвела взгляд.
– Я… думаю, это не понадобится, – осторожно начала она, затем выдохнула и продолжила: – У нас есть маленькая комнатка под крышей. Она скромная, но если вас это устроит, вы можете остаться. Мы будем рады вашей компании.
Её голос дрогнул в конце, и она смущённо улыбнулась.
– Под крышей? – переспросил я с тёплой улыбкой. – Я бы согласился жить даже в собачьей конуре, лишь бы быть поближе к вам и Полине.
Она тихо рассмеялась, впервые за весь вечер, и это был самый прекрасный звук, который я слышал за последние дни.
– Ну, до конуры дело не дойдёт, – ответила она. – Комната действительно небольшая, но у неё есть своё очарование. Там тепло и сухо. Надеюсь, вам понравится.
