Скверный маркиз

Оказавшись в Итоне, я вскоре обнаружил, что агрессивность и мятежные чувства всегда привлекают к тебе других недовольных, и всегда находится кто-нибудь еще более униженный, несчастный и подавленный, чем ты сам, всегда готовый следовать за тобой.

«Вот поэтому-то он неизбежно, — решила Орелия, — жаждал внимания, которого был лишен в первые двенадцать лет жизни и, подобно Руперту, мог тоже попасть в дурную компанию. Но как мало было у него общего с мальчиками, знавшими тепло домашнего круга, чувствовавшими на себе любовь матери, которые считали дни до каникул…»

— А где вы проводили каникулы? — спросила она.

— Здесь. Или же у приятелей. Я приглашал нескольких своих друзей погостить в Райд Хаузе, вскоре узнав еще в Итоне, а потом и в Оксфорде, что всегда найдутся желающие пригласить сына богатого аристократа с большими возможностями к себе — в надежде воспользоваться ответным гостеприимством. И я действовал согласно этим неписаным правилам.

Немного помолчав, маркиз рассмеялся:

— Ну надо же! Какая вы! Вы так подкупили меня интересом к моему детству, что я невольно растаял и рассказал вам историю всей моей жизни! Ну что ж, теперь, когда вы ее знаете, каков будет ваш приговор? По-вашему, я сам себя выставил на поругание?

— Совсем нет, но теперь я понимаю очень многое, чего не понимала раньше.

— И все это из-за нескольких фраз? Подозреваю, Орелия, что вы просто знахарь, а вовсе не истинный врачеватель.

— Но я никогда и не претендовала на что-либо в этом роде, хотя все же иногда помогала другим.

— И мне помочь сможете?

Орелия внимательно на него посмотрела и опустила глаза:

— Не думаю, милорд, что вы нуждаетесь в моей помощи. Вы достаточно умны, чтобы знать, в чем причина вашего недовольства собой и окружающими.

— А кто вам сказал, что я недоволен?

Часы на камине пробили половину пятого, и Орелия молча встала.

— Мне надо идти. Вещи еще в холле, и если их увидят, то сразу поймут, что я хотела уехать.

— Да, вам нужно идти, — повторил, как эхо, маркиз, и ей показалось, что в его интонации прозвучало сожаление.

— Может быть… когда-нибудь… мы сможем опять поговорить, — нерешительно предположила Орелия.

Маркиз тоже встал и посмотрел на нее странным, загадочным взглядом:

— Полагаете, это было бы… разумно?

— Разумно? Я вас не понимаю, милорд.

— Думаю, что понимаете… Вы такая вся… правильная! Но, во всяком случае, я хоть посмотрю на вас, если мы снова встретимся для разговора…

С этими словами он круто повернулся, подошел к двери и открыл ее, чтобы она могла выйти. Поколебавшись, Орелия последовала за ним. Он взял плащ со стула и перекинул через ее руку, при этом дотронувшись до не прикрытой тканью кожи. То было мимолетное прикосновение, но Орелии показалось, будто ее пронзила молния.