Скверный маркиз

Есть ли какие-то средства образумить ее сестру? Ну что же с ней делать? Слова, как видно, не помогают…

— Но ты же не хочешь, чтобы я, как плакучая ива, печалилась о нем всю свою жизнь? — возразила довольно резко ей Кэролайн. — И позволь мне, Орелия, заявить тебе напрямик: я намерена весело проводить время и в дальнейшем! — И она упрямо вздернула подбородок в свойственной ей манере. — Маркизу безразлично, чем я занимаюсь и как себя веду, коль скоро не подаю повода к скандалу, — продолжала она, — и у меня будет полно денег на самые баснословные и потрясающие наряды. К досаде всех этих модниц, которые всегда смотрели на меня сверху вниз!

Кэролайн рассмеялась, но смех ее был язвительный и колючий.

— И вид у них будет весьма глупый, уверяю тебя, когда им придется оказывать знаки уважения мне, маркизе Райд! Им тогда придется лебезить передо мной и притворяться, что все мои поступки достойны их восхищения, хотя в душе они будут сгорать от зависти и ненависти ко мне, что приходится так унижаться!

Немного помолчав, Орелия неожиданно взяла пальцы Кэролайн в свои.

— Дорогая моя, не надо портить свой характер, ты же всегда была милой и добросердечной, но когда ведешь такие вот разговоры, то кажешься совсем другой, такой, какую я никогда прежде не знала, — вкрадчиво проговорила она с чувством. — Ты же никогда не злилась, никогда не была такой ожесточенной. Да, ты была несчастной — но это совсем другое. Больше всего я желала бы, чтобы ты стала счастливой по-настоящему, действительно счастливой!

Кэролайн в ответ сжала пальцы Орелии и, выдержав паузу, во время которой та затаила дыхание, не прерывая сестру, очень по-детски, очень тихо ответила:

— Я постараюсь, Орелия, я очень постараюсь, но, понимаешь, мне иногда кажется, что у меня в груди нет сердца. Я его где-то потеряла. Вместо него внутри у меня пустое место. Но я не собираюсь оплакивать эту потерю, хочу смеяться, хочу быть веселой.

— Ну, конечно, все это так, только не позволяй своему желанию изменить твою истинную натуру.

— Постараюсь, чтобы до этого не дошло, — почти прошептала Кэролайн.

Слова сестры ее искренне тронули, она готова была сказать еще что-то, но не дала воли чувствам раскаяния и воскликнула, внезапно переменив настроение, что было ей так свойственно и так знакомо Орелии:

— Наряды, Орелия, наряды! Вот о чем нам надо теперь хорошенько подумать!

— Но ты сейчас не сможешь тратить на них много денег, — со вздохом возразила Орелия, — даже на приданое. Ты же знаешь, что сказал адвокат: тебе предстоят платежи по закладным на усадьбу.