Скверный маркиз

 — Я думаю, чем больше таких критических стихов станет доступно публике, тем выше вероятность того, что наконец выйдет закон, который положит конец подобным мерзостям.

— Бьюсь об заклад, что такой законопроект вы не протащите через парламент, — скрипучим голосом заметил пэр, — да его просто засмеют до смерти, особенно если Лодердейл приложит к этому руку, — и он издевательски рассмеялся. — Он уже заявлял, что вы просто старая баба, проливающая крокодиловы слезы над маленькими мальчиками, которым гораздо полезнее для их нравственности прочищать трубы, чем очищать карманы прохожих на улице!

Достопочтенный Генри уже приготовился к ответной сердитой реплике, но в этот момент Уиллард возвестил, что ланч подан.

— Перестаньте ссориться, господа! — сделала им внушение герцогиня. — Вот так всегда и бывает с политиками. Вы приглашаете на дружеский завтрак людей, как будто близких по взглядам, но они сразу же приходят в неистовство и начинают спорить на темы, которые должны интересовать лишь членов палаты общин.

— Вы правы, мэм, — с неожиданной готовностью поддержал ее лорд Вустер, — лично я считаю, что политика — это мрачная скукотища! Предпочитаю женщин и лошадей!

Герцогиня рассмеялась, он предложил ей руку и повел в столовую. Мир внешне был восстановлен.

Орелия замыкала шествие. Сердце у нее билось часто и неровно, руки дрожали. «Глупо же, глупо бояться», — сурово приказала она себе. Никто в их окружении не свяжет с ее именем эти стихи! Будет в порядке вещей приписать их мужчине!

Но все же ей было страшно — так запомнился ей разговор с маркизом на эту тему! Тогда, в пылу гнева, она высказала слишком многое… Например, выдала свое знакомство с проблемой публичных домов. По счастью, в прозвучавших только что стихах не было ни слова о них, но в разговоре с маркизом она упомянула и о детской проституции, и о малолетних трубочистах… Впрочем, в последнее время эта тема стала повсюду усиленно обсуждаться. Однажды она даже слышала, как пожилая леди во время одного из чаепитий, куда она приехала вместе с герцогиней, во всеуслышание заявила, что Генри Грей Беннетт — человек с причудами, и чем скорее лорд Тэнкевилл запретит своему сыну валять дурака, тем лучше для всех.

— Если бы не эти маленькие мальчики, то как же можно было бы содержать дымоходы в порядке? — разволновалась эта дама, и, похоже, никто из присутствующих не нашел, что ей ответить.

Тем не менее Орелия радовалась, что за ланчем сидит не рядом с Беннеттом, иначе она бы не удержалась и начала бы обсуждать с ним его законопроект или во всеуслышание пожелала бы, чтобы он был принят парламентом. И еще она удивилась, узнав из общего разговора, что накануне вечером маркиз долго с ним разговаривал.