2
0Орелия узнала, что он женат, но жена уже довольно давно тяжело больна и, по сути дела, прикована к постели, почему и не могла приехать с ним в Лондон, а так как их брак был заключен не по любви, но из материальных соображений, то, как поняла Орелия, графа очень устраивает одинокая холостяцкая жизнь.
Она расспрашивала его о видах на будущее и о том, каковы его планы, и так они, к обоюдному удовольствию, беседовали, пока Орелия в испуге не обнаружила, что уже одиннадцать часов вечера, а Кэролайн и посла все нет.
— Нам с кузиной пора возвращаться, — с беспокойством проговорила она.
— Вам стало скучно со мной? — огорчился граф.
— Нет-нет, что вы, — поспешила его успокоить Орелия, — мне чрезвычайно приятно было с вами поговорить, но так как сегодня в посольстве нет танцев, герцогиня уже, наверное, ожидает нашего возвращения.
— Так чего вы ждете от меня, — спросил граф, — чтобы я немедленно отправился на поиски наших беглецов? А вдруг я нарушу их уединение в самый неподходящий момент? — И он улыбнулся.
Но Орелия рассердилась:
— Пожалуйста, не надо так шутить! Все происходящее очень серьезно, и я чувствую ответственность за поведение кузины!
— Однако она старше вас!
— Но только годами! Иногда у меня возникает такое ощущение, словно Кэролайн еще непослушный ребенок, а я гожусь ей в матери, а то и в бабушки!
Граф рассмеялся и, наклонившись, сжал руку Орелии:
И Орелия не могла снова не вспомнить, что маркиз тоже сравнивал ее с древнегреческой богиней, изображенной Боттичелли на полотне, названном им «Примавера» — «Весна». Ах, только бы он никогда не узнал о сегодняшней выходке Кэролайн! Но неужели его так легко ввести в заблуждение? Неужели он мог поверить, что Кэролайн может выступать в роли блюстительницы нравов и поехать сегодня в посольство не для собственного развлечения? А сама-то она — хороша!.. Покрывает преступников и предает жениха сестры… Чужого жениха, которого без памяти любит сама… И мысли ее снова пошли по кругу… Нет, это невыносимо! Орелия опять взглянула на часы. Уже десять минут двенадцатого!.. А вот уже двадцать минут…
— Нет, что-то надо делать, — взволнованно обратилась она к графу.
— Если вы так сильно беспокоитесь, то я пойду и посмотрю, что можно предпринять, — невозмутимо отвечал он.
— О, пожалуйста, пожалуйста, сделайте это! — взмолилась Орелия. — Поверьте, я не стала бы затруднять вас такой неприятной просьбой, но я очень-очень волнуюсь, ведь уже поздно!
— Ладно, — ответил он добродушно. — Однако, если посол уволит меня за несоблюдение субординации — тогда, мисс Стэнион, отвечать за это будете исключительно вы!
Орелия попыталась улыбнуться, но безуспешно, а когда граф ушел, стала нервно ходить взад-вперед по гостиной, с каждой минутой беспокоясь все больше.
