Скверный маркиз

— Нет, я это устрою, только предоставь все мне! Завтра ты получишь приглашение на обед в итальянском посольстве, а я скажу герцогине, что его превосходительство предварительно справился у меня, разрешу ли я тебе как опекунша туда отправиться, и еще скажу, что я согласилась, потому что ты просто жаждешь этой встречи, но, конечно, не сможешь принять приглашение, если я не поеду вместе с тобой. А если Дариус скажет, что он тоже поедет — а он этого, конечно, не скажет, — я отвечу, мол, посол уже сделал заказ и присутствие еще одного гостя не совсем удобно.

— И герцогиня не сочтет все это странным?

— Ну, ей надо привыкать к тому, что ты чрезвычайно нравишься мужчинам, и я слышала сегодня, что опять появился лорд Ротертон, который делился с герцогиней своими сожалениями, что ты этакая недотрога.

Орелия ничего на это не ответила, но не могла не вспомнить, какое выражение лица было у маркиза, когда посол так нескромно поцеловал ее руку в перчатке.

— Пожалуйста, Кэролайн, — с отчаянием простонала она, — не заставляй меня все это делать!

— Но если ты не согласишься, то, клянусь, я все равно увижусь с Аделино. Я не могу от него отказаться. Он самый волнующий мужчина из всех, кого я встречала в последние несколько месяцев, и я пойду завтра обедать с ним, послав к черту все последствия!

Орелия глубоко вздохнула. Она знала, что когда Кэролайн говорит так, то невозможно заставить ее поступить иначе. Такой она была уже в самом раннем детстве, и чего бы ей ни хотелось получить, игрушку или лакомство, никакие уговоры или посулы не могли ничего изменить.

— Но, повторяю, ты меня шантажируешь, — угрюмо напомнила ей Орелия. — Ладно, я поеду обедать в это твое итальянское посольство, будь оно неладно, но обещай мне, что ты не зайдешь слишком далеко, что не забудешь, чьей женой собираешься стать, и постарайся вести себя соответственно этому статусу.

— Да, на публике я буду вести себя именно так… Но что касается моих личных дел — это, Орелия, совсем другое!

— Не желаю и слышать об этом! — набросилась на нее Орелия. — Ненавижу я это притворство! Всю эту ложь, эту фальшь! Мне отвратительна сама мысль, что ты затеяла эту интрижку, такую некрасивую, жалкую, пошлую!..

— Ну что ж, по крайней мере, ты изъяснилась со мной откровенно, — и Кэролайн встала с постели. Тон ее был холоден, но взгляд свидетельствовал о том, что она уязвлена, и Орелия порывисто обняла ее.

— Кэролайн, дорогая, я совсем не хотела тебя обидеть, но я так беспокоюсь за тебя, так боюсь, что ты испортишь всю свою жизнь, поступая подобным образом, то есть… непорядочно!

— Но иногда приходится быть непорядочной, — жестко ответила ей Кэролайн.