Скверный маркиз

Вот поэтому я и уверен, что вы нам поможете!

— Нет, не стану я этого делать!

— Ну, думаю, что Кэролайн сумеет вас переубедить!

Как раз в этот момент танец закончился, и, стоя посредине зала, Орелия взмолилась:

— Пожалуйста, ваше превосходительство, не делайте этого! Это так дурно! Ваши поступки могут вызвать самые опасные последствия. Умоляю вас, отступитесь и забудьте о Кэролайн!

— Вы обе с ней так прекрасны, — отвечал ей посол, и блеск его антрацитовых глаз почти смущал ее, — и надо иметь каменное сердце, чтобы отказать вам в чем-нибудь. Однако я не могу отступиться ни от своего счастья, ни от того, чтобы сделать счастливой Кэролайн. Поэтому, мисс Стэнион, как бы ни хотелось мне ответить согласием на вашу просьбу, хотя бы по той причине, что это именно вы просите меня, мой ответ на ваше предложение будет отрицательным. Я не могу с вами согласиться! И могу только верить, что любовь в вашем сердце окажется сильнее холодного здравого смысла, управляющего всеми мыслями в вашей прелестной головке.

Говоря это, он улыбнулся обворожительно-обманной улыбкой и поднес ее руку, затянутую в высокую перчатку, к своим губам. Этот интимный жест по отношению к девушке или незамужней женщине не позволил бы себе ни один англичанин, тем более в танцевальном зале, и Орелия, остро сознавая, что за ними наблюдают, вспыхнула, стараясь освободить руку.

— Вы очаровательны! — воскликнул посол, и достаточно громко, чтобы его услышали стоявшие вокруг. Глаза Орелии гневно сверкнули в ответ на его многозначительные слова, но она не могла сделать ничего, что не ухудшило бы ситуации. Оглянувшись, у входя в зал она увидела маркиза. Он тоже стоял и наблюдал за ней!

Дальше вечер тянулся так медленно, что это было почти невыносимо. Орелия протанцевала с несколькими молодыми людьми, чьи имена едва ли могла припомнить на следующий день. Посол снова пригласил ее, но на «деревенский танец», не позволивший, к ее облегчению, вести личные разговоры. И наконец она снова оказалась в карете рядом с герцогиней, которая всю дорогу насмешливо перебирала гостей, почти о каждом сообщая что-то нелестное, но Орелия, погруженная в свои мысли, даже не составила себе труда вслушаться в ее речи.

Ее беспокоила Кэролайн. А еще — собственная совесть: как может она поучать Кэролайн, если влюблена в маркиза, ее жениха! А что сам маркиз может подумать о ее поведении с итальянским послом, который вел себя в подчеркнуто любовной манере?

Облегченно вздохнув, она вошла в конце концов в комнату, отведенную ей в Райд Хаузе, и только успела снять вечерний туалет, как к ней ворвалась Кэролайн:

— Миленькая, ну?..