2
0Котя, молодец, спел один этот куплет, а потом сказал:
– Нет, это сейчас неуместно, лучше я вот что вам спою:
Так хорошо, так прелестно он это пел, что все заслушались, а потом разразились аплодисментами.
История с тортом была забыта.
После мороженого начались танцы. Я танцевала с Котей. Танцевать с ним было необычайно легко, он вел так умело и властно, что оставалось только подчиняться.
– А ты вальс умеешь танцевать? – спросил он вдруг.
– А то, что нынешняя молодежь не умеет!
– А вот давай проверим. Дамы и юные девы! – сказал он, когда музыка смолкла. – Минутку внимания, кто из вас умеет танцевать вальс?
Котя оказался прав – из женщин вальс умели танцевать только Любка, Вавочка и Етта, которой Котя уже дал кличку Ета Дура. А из мужчин – Котя, Марат и Стас.
– Ну, молодежь, хотите посмотреть, как танцуют самый романтический танец? – вопил Стас. – Люба, позвольте вас пригласить.
– Куда ж приглашать, еще музыки нет, – удивилась Люба.
– Музыка будет, этот Константин надежный мужик.
– Он не Константин, а Викентий.
– Вот уж никогда бы не подумал!
Котя тем временем перебирал пластинки.
– О, вот то, что надо! – воскликнул он. – Не слишком быстро, в самый раз для старшего поколения!
Но пока он ставил пластинку, ко мне поспешно подошел Марат и пригласил на вальс.
Коте ничего другого не осталось, как пригласить Вавочку. Етте танцевать уже было не с кем.
Марат тоже хорошо танцевал, а главное, в вальсе он все же не мог прижать меня к себе так, как ему хотелось бы, да что кривить душой, и мне тоже.
– Знаешь, Кира, мы с Дашенькой уже объяснились. Она сама ко мне обратилась так прямо и спросила: вы мой отец? Что же мне оставалось делать?
«С берез не слышен, не весом слетает желтый лист…» – пела пластинка.
– Я не знаю, я вообще уже ничего не знаю, – отвечала я. – Для меня нет никого важнее Дашки. Если ты ей нужен, ради бога, я мешать не стану. В конце концов, биологически ты ее отец.
– Тебе не кажется, что это разговор не для вальса?
На балконе никого не было.
– Марат, дай-ка мне сигаретку!
– Но ты же не куришь!
– Иногда, в особых случаях… Спасибо!
– Так о чем мы говорили? Ах да, о том, что я биологический отец…
– Ну я не знаю, может, это как-то иначе называется, но в самом-то деле разве ты отец?
– Кира, милая, я ведь ничего не знал! Мне и в голову не приходило!
– Опять двадцать пять! А если бы и знал? Да ты бы умер со страху! Это хорошо сейчас, в наше вольное время, говорить… Теперь все можно! Даже тебя, такого засекреченного, пустили в страну израильской военщины… Теперь, конечно, даже приятно узнать, что у тебя тут двадцатилетняя дочка, да еще такая красотка… и ей от тебя ровным счетом ничего не нужно… взрослая, замужняя… Вдобавок ты здесь один и это вряд ли выплывет наружу в Москве, если уж за двадцать лет не выплыло.
