2
0Поэтому я всегда стараюсь хоть часть посуды помыть!
– Ты истинная христианка, Вавочка!
– Да, знаешь, Кира, я тут приняла православие.
Или я сошла с ума, или все кругом с ума посходили? Надо было уехать из России в Германию, потом перебраться в Израиль, хотя большинство делает как раз наоборот, чтобы принять православие?
Пока христианка Вавочка с Маней мыли посуду, мы с Любкой заварили чай, кофе, приготовили чашки, блюдца и вазочки для мороженого.
– Кирка, доставай мороженое, а то будет слишком твердым, – деловито распорядилась Любка.
Я достала из морозилки Маратову шляпную картонку, развязала изящный бант, сняла крышку и…
На огромном, ослепительно красивом торте большими кремовыми буквами было выведено: «Она соперниц не имела!»
Мы с Любкой очумело уставились на эту красоту, переглянулись и покатились со смеху. Мы были близки к истерике, мы выли, стонали, держались за животы и чуть не падали с ног.
– Кирка, – рыдала Любка, – какой болван это принес?
– Марат, – еле выговорила я.
В кухню влетела Дашка.
– Что это с вами, тетки? Чего вы ржете?
Любка только тыкала пальцем в торт и хрипло завывала.
Дашка глянула, свела брови, словно что-то припоминая, и рухнула на стул.
– Мама, это он принес? Да? – сквозь смех проговорила она.
– Мама, но он же не нарочно!
Тут на кухню заглянул Котя, увидел надпись на торте и сквозь зубы произнес:
– Одно слово – козел!
Дашка хотела было обидеться за новоявленного папочку, но чувство юмора взяло верх, она икнула и залилась хохотом.
– Вот что, девочки, смех смехом, а подавать на стол это нельзя, – заявил разумный Котя. – Во-первых, его же все осмеют, хотя понятно, что намерения были самые благие и даже лестные для Кузи. Не волнуйтесь, я сейчас вмиг уберу это архитектурное излишество.
В самом деле, он ловко срезал кружок с надписью, образовавшуюся плоскость взрыхлил ложкой и спросил:
– Давай сюда. И еще крупную терку.
Через минуту торт имел вполне приличный вид.
– Теперь можно и подавать!
Котя торжественно внес торт в столовую. Марат сидел с довольным видом. Бедолага! Котя осторожно поставил торт на стол, как бы приглашая присутствующих полюбоваться им. Торт и в самом деле был удивительно красив. И вдруг у Марата удивленно поднялись брови.
– Налетайте! – сказал Котя.
Лиза принялась раскладывать мороженое по вазочкам, и вскоре все уже наслаждались мороженым Семена. Все, кроме меня. Я была им сыта до гробовой доски. Когда за столом воцарилась благоговейная тишина, Котя вдруг довольно бесцеремонно взял гитару из рук Шаца и пропел:
Кровь бросилась в лицо Марата. Он в ужасе взглянул на меня, а я улыбнулась и пожала плечами – мол, ничего, с кем не бывает.
