2
0И тут же за мной явился Котя.
– Кира, не смей на него так смотреть!
– Не знаю, но это непереносимо! Ты глаз с него не сводишь. А между нами, смотреть там не на что!
– Котенька, родной, успокойся, я просто пытаюсь понять, из-за чего я столько лет сходила с ума, а еще слежу, как они с Дашкой общаются, ну, Котенька, ты же такой умный, все понимаешь…
– Я понимаю только, что ты вьешь из меня веревки, – чуть смягчился Котя. – Знаешь, я хочу объявить о нашей помолвке.
– Котя, в нашем возрасте это просто смешно! Какая, к черту, помолвка?
– А почему бы и нет?
– А если я просто скажу, что ты выходишь за меня замуж? Это можно?
– Котя, но я ведь, по правде говоря, еще не согласилась…
– Да куда же ты от меня денешься, моя хорошая? Я все равно тебя доконаю! Уж если я встретил женщину, которую даже моя сестрица одобрила, так я ее не упущу, будьте уверены! А кстати, ты сама просила не упустить тебя, так что молчи уж… – Он поцеловал меня. – А этому хмырю синеглазому я тебя не отдам. Надо было двадцать лет назад чухаться. А ну пошли!
Он схватил меня за руку и потащил в комнату.
– Господа! Господа! Прошу минуту внимания! Вот эта дама сию минуту согласилась стать моей женой. Так что можете нас поздравить!
Все повскакали с мест, бросились к нам, стали обнимать, Стас уже орал «Горько!», но Котя весьма тактично заметил, что это преждевременно.
За столом остались сидеть только двое – Марат и Етта.
У Марата лицо было ошеломленное и убитое, а у Етты просто злое. Впрочем, оно у нее всегда таково.
Стройный порядок застолья был нарушен. Кто-то еще что-то ел, кто-то курил на балконе, кто-то толокся на кухне.
– Ребята! – крикнула Дашка. – А десерт?
– Погоди с десертом! – гаркнул Стас. – Сперва попляшем, попоем, доедим все, что есть на столе, а потом уж и до десерта дело дойдет.
И вот в комнате молодежь топчется под музыку, а те, кто постарше, собрались на балконе, где стояли кресла и стулья. Шац взял гитару и начал перебирать струны. Я сидела в кресле, а Котя присел на подлокотник, обняв меня. Марат сидел напротив и курил. К нему подсела Етта. Она о чем-то спрашивала его, он отвечал как-то невпопад, явно думая о чем-то своем.
Вдруг она громко сказала:
– Подумать только – такое сходство! Кира, вы не находите, что Даша страшно похожа на Марата Ильича, просто одно лицо!
На балконе воцарилась мертвая тишина.
– Если бы я не знала, что Дашенькин папа давно умер, я могла бы подумать…
– Прошу прощения, – очень холодно сказал Марат, – мне, конечно, весьма льстят ваши слова, но, поверьте, я тут ни при чем. В природе еще и не то бывает!
Молодец, не растерялся. Обещал сохранить это в тайне и сдержал слово.
– Петух еще и трех раз не прокричал, а он уже отрекся, – начал Котя.
– Не говори чепухи! – рассердилась я.
