2
0– Добро пожаловать, заходите!
Дом, очень симпатичный снаружи, внутри оказался просто очаровательным. Обставлен он был с большим вкусом, а на каменных полах лежали поразительной красоты ковры.
– Что это? Я никогда ничего подобного не видела! Это израильские ковры? Какие красивые!
– Вера сама их делает, у нее собственная технология.
– Но это же произведения искусства!
Я плюхнулась на коленки и принялась разглядывать и щупать удивительный ковер.
– С ума сойти, тут и нитки, и тряпки, и кожа, и солома! Вера Болеславовна, да вы настоящая искусница, а Котя мне ничего не говорил!
– Котя! А что он вообще может сказать обо мне – что я вздорная женщина, никому не даю жить, что у меня кошмарный характер, да? Признайтесь, он это говорил?
– Да ладно, деточка, я уже не обижаюсь, он во многом прав, мой братец. Кстати, за всю жизнь впервые слышу, чтобы кто-то называл его Котей, кроме нашей мамы. А вы, прошу вас, зовите меня просто Верой, без отчества.
Котя подошел, помог мне встать.
– Викеша, Кира, хотите кофе?
– Да! – хором ответили мы.
– Как хорошо! Я давно уже никого не поила кофе, но Вика обещал приехать, и я на всякий случай испекла пирог. Если бы вы не приехали, я отдала бы этот пирог соседям. У них куча детей, и они всякому куску рады.
– А может, мы лучше пойдем на кухню? Стоит ли таскать все сюда?
– Сюда? Нет, можно, конечно, и на кухню, у меня там все чисто, но я думала, лучше будет в саду.
– В саду? Конечно, в саду! Только позвольте мне вам помочь!
– Спасибо, деточка, но я и сама еще в силах напоить и накормить своего брата и его даму сердца, а вернее, даже невесту.
– Невесту? С чего вы взяли?
– Думаете, я слепая?
– Нет, Верушка, ты не слепая и все правильно понимаешь, вот только эта женщина не желает выходить за меня замуж!
– Это почему же? – заинтересовался Котя.
– Если вспомнить, на ком ты женился… Эта женщина совсем другая, не чета той швали…
– Вера, я попросил бы!
– Да ладно, ладно, молчу. Вы посидите тут, я все приготовлю и позову вас!
Мы остались вдвоем, и впервые за все время знакомства между нами возникла какая-то неловкость.
– Кира, я тебя предупреждал… Но ты ей явно понравилась.
– Она мне тоже. Она только чудовищно одинокая. И очень красивая. Мне хотелось бы нарисовать ее портрет.
– Видела бы ты ее в молодости! Но странное дело, несмотря на красоту, она не нравилась мужчинам, чего-то ей недоставало или, наоборот, чего-то было слишком много.
Мы замолчали. Вскоре Вера позвала нас.
Мы вышли из дома, и я ахнула – небольшой сад весь в весеннем цвету, но при этом совершенно экзотический, незнакомый, и под каким-то розовым деревом был накрыт стол, по-подмосковному уютный, с обычной клетчатой скатеркой. Почему-то от этого зрелища запершило в горле.
Мы сидели за столом, пили кофе, и Вера расспрашивала меня о Москве.
