Провинциальная девчонка

Он чмокнул ее в макушку,

– Вам, вероятно, следует убрать руки.

– Ваши руки, – проскрипел он. Мишель охнула.

Не менее пяти секунд ушло на то, чтобы извлечь пальцы из его джинсов. Пряча горящее лицо, она повернулась и вылетела из комнаты. Взбегая по ступенькам, она слышала за спиной его смех.

Мишель схватила халат, вошла в ванную. Раздевшись, она включила душ на полную мощь, встала в ванну и с такой яростью задернула занавеску, что едва не разорвала.

– Причина номер один, – пробормотала она. – Он разобьет мое сердце.

Тео и Мишель добрались до «Лебедя» как раз без четверти семь, В самом баре и вокруг бурлило веселье.

Старые фургоны и ржавые пикапы, все как один щеголявшие ружейными стойками и яркими наклейками на бамперах, загромоздили почти всю стоянку. Владельцы, похоже, предпочитали девиз «Я бы лучше порыбачил», но внимание Тео привлекла наклейка с объявлением «GATOR-AID» <Помощь аллигаторам (англ). По созвучию с «band-aid», полоска бактерицидного лейкопластыря.>, выведенным яркими светящимися буквами. Приглядевшись, он заметил изображение аллигатора с полоской лейкопластыря, но так и не понял, что это должно означать.

Тео заметил также, что новеньких машин на стоянке не было. И если до сих пор имелись какие-то сомнения в бедности здешних жителей, лучшего доказательства было не найти. Некоторые машины выглядели так, что хоть сейчас вези их на автомобильное кладбище. Но он уже успел усвоить одно: обитателям Боуэна приходилось обходиться тем, что есть.

– О чем ты думаешь? – спросила она, обходя серый помятый фургон.

– О том, как трудно здесь сводить концы с концами. И Удивительнее всего, что жалоб я не слышал.

– И не услышишь. Для этого они слишком горды.

– Я уже упоминал, какая ты сегодня хорошенькая?

– В этой старой тряпке?

«Старой тряпкой» был короткий сарафан с треугольным вырезом в бело-голубую клетку, который она выбирала не меньше двадцати минут. И еще столько же возилась с прической: распустила волосы, обрамлявшие лицо мягкими локонами. Пришлось немало потрудиться, чтобы они выглядели так естественно, словно вились от природы. Потом она слегка мазнула румянами по высоким скулам и нанесла на губы немного помады и блеска.

Только сообразив, что стала придавать слишком много значения своей внешности и уже третий раз переодевается – ради него, конечно, – Мишель взяла себя в руки.

– Когда кто-то делает вам комплимент, следует благодарить. Ты сегодня очень хорошенькая, – повторил он, – в этой «старой тряпке».

– Тебе нравится подтрунивать надо мной?

Он солгал, назвав ее хорошенькой, но не мог облечь в слова то, что почувствовал, когда она спустилась вниз. В голове вертелось только одно: динамит. Просто динамит.