1
0Не прошло и пяти минут, как на улице раздался звук свалившихся на землю дров. Потом затопали шаги, открылась дверь, и появился прежний мальчишка, державший за руку старика. Старик смотрел настороженно. В его руке был топор. «Что-то везет мне на желающих убить меня, – подумал Коган. – То косой, то топором».
– Здорово, отец, – приветливо сказал Борис. – Тут женщине плохо стало на улице. Я ее в дом принес, хотел горячим чаем напоить. Не ваша она будет? Или соседская? Если в чужой дом занес, то извини, папаша. Тут разбираться некогда было.
Старик постоял в дверях, посмотрел, как мальчишка затопал ногами, подошел к кровати и положил голову на руку женщины. Тогда он оставил топор на лавке у двери и тоже подошел к кровати. Потрогал женщину, приоткрыл ее веко.
– Обморок это, – неожиданно сказал старик. – Часто такое бывает, когда сильное нервное возбуждение. Испугалась она вас, вот и припадок случился.
– Слушай, папаша, а ты случаем не доктор? – поинтересовался Борис.
– Нет, – отрезал старик. Подойдя к плите, он налил в кружку горячей воды, из мешочка, висевшего за печкой, набросал в кружку каких-то трав.
– Папаша, не надо обманывать. Я не мальчик, я могу понять, как ты ее сейчас осматривал. Да и выражения у тебя, извини, не колхозного бригадира. Отец, у нас человек умирает. Надо сделать операцию. Пулю извлечь!
Старик в ответ только покачал головой. Помешал в кружке деревянной ложкой, но Коган подошел к нему, отобрал ложку и бросил ее на плиту. Он схватил старика за плечи, пытаясь заглянуть ему в глаза. Только старик был не таким уж старым. Лет 60 или 70, но уж больно потухший взгляд, опустившиеся плечи.
– Оставьте вы меня в покое, – пробормотал старик, тщетно пытаясь вырваться из крепких рук мужчины. – Мы тут живем, никому не мешаем. Мы никого не трогаем, и нас никто не трогает.
– Не мешаете? – Коган опустил старика, вернулся к окну и снова уселся на лавку. Он смотрел, как тот из ложки стал поить женщину отваром. – Можно и так прожить. Не мешая. А можно и помогать людям. Людям, которые не сидят по норам, а сражаются с врагом. Я знаю, что ты скажешь, старик. Красная армия неизвестно где, народ правительство бросило, фашисты хозяйничают. Тут бы хоть как выжить, не до человеколюбия! И я знаю, почему ты так скажешь. И не осуждаю тебя. Только знай, что фашистов мы скоро выгоним. Да, пришлось оставлять города, землю пришлось оставлять и отступать в сорок первом. Силен оказался враг, но мы бьем его, и остановили мы его. И под Москвой остановили, и на Волге остановили. И Ленинград он так и не взял!
– Под Москвой остановили? – старик наконец повернул голову и посмотрел на гостя. – Так что, фашист не взял Москву? И Ленинград не взял?
– А кто тебе такое сказал? – удивился Коган.
