0
0— Я что, похож на человека, которому нужны деньги или контакты?
— Я все тебе расскажу, я всех сдам! — пообещал он.
— Да ты и так всех сдашь, когда тебя примет в свои теплые объятия господин командир силового отряда за моей спиной, — нехорошо оскалился я. — Но это будет потом. А сейчас мне от тебя знаешь, что нужно?
— Что? — с надеждой выдохнул мужик.
— Знаешь, есть такая интересная пытка у одного некрещеного народа. Называется «тюльпан», — понизив голос, заговорил я. — Там жертву обкалывают опиумом, сдирают шкуру, и потом она подыхает от болевого шока, когда наркотик перестает действовать.
По расширившимся от ужаса глазам наемника было понятно, что он прекрасно знал, о чем я говорю. А учитывая его профессию, он, возможно, и сам такое устраивал.
— Как думаешь, ты долго протянешь? — спросил я, чуть тряхнув наемника.
Мужик судорожно забился в моих руках, а затем по гулкому подвалу разнесся высокий визг.
Прокатился и оборвался на самой высокой ноте.
— Мирный, мать твою! — заорал на меня Лютый, выпрыгивая из последних клочьев тумана.
— Да живой он, живой, — я разжал пальцы и брезгливо вытер их об себя.
— А почему визжал, будто ты ему хозяйство на живую отпиливаешь тупой стамеской? — уже чуть спокойнее осведомился силовик.
— Нервишки сдали, — пожал плечами я и залез в микроавтобус.
Василиса была в блокираторах, но в сознании. Я недовольно цокнул — девушке бы лучше не стоило знакомиться с моей творческой натурой.
Я ожидал увидеть испуг или слезы, или панику, но Корсакова меня удивила. Удивила и восхитила. Такая решимость сияла в глазах девчонки, что я в очередной раз удостоверился в правильности своего выбора.
Раз она не сломалась в такой ситуации, то в остальных тем более не сломается.
Блокираторы хрупнули и упали на пол машины, а Василиса кинулась ко мне на шею.
— Сашка… — вцепилась она в меня мертвой хваткой. — Сашка…
— Тише, тише, моя хорошая, — я принялся гладить девушку по волосам. — Все позади. Эти уроды всю оставшуюся жизнь будут проклинать тот день, когда решили поднять на тебя руку.
— Сашка, Сашка… — повторяла Корсакова, и ее начало мелко трясти от адреналина.
— Будешь теперь, как важная барышня у меня кататься с охраной, — поставил я ее перед фактом. — Хорошо?
— Х-хорошо… — выдохнула Василиса.
— И больше никакая падла к тебе на пушеный выстрел не подойдет, — закончил я мысль.
— Обещаешь? — всхлипнула девчонка.
Василиса судорожно вздохнула, стараясь удержать себя в руках.
— Эй, голубки, — к нам в машину заглянул Лютый. — Не хотите пообниматься в более подходящем месте?
Я кинул на силовика красноречивый мрачный взгляд, и тот неловко крякнул.
