Бывшие. Первая жена

— Возьми, что нужно, — Ян кивает на дверь гардеробной, бросает на кровать пиджак, словно кто-то его уберет, и начинает расстегивать сорочку.

Чтобы не пялиться на голый торс, лезу за вещами. Стеллажи наполовину пусты. Пока смотрю на голые полки, Ян сообщает:

— Я выбросил вещи Златы после смерти.

Он и на похоронах не был. Или они еще не прошли?

Беру темно-серый халат. Белья нет. Вообще ничего нет, кроме его однотонных вещей: белых и черных сорочек, костюмов, халатов. Злата пыталась внести яркие акценты, но и они скоро исчезнут, как мусор с пляжа после утренней волны.

— Я в душ, — сообщаю я.

Ванных в доме много, так что не столкнемся.

Включаю воду погорячее и пока разогревается кабина, смотрю на себя в зеркало. Среди парфюмированных ароматов заметно, что от меня пахнет не очень: землей, дорогой и лесом. Кажется, даже запах масла Богдана еще здесь… Попытки привести себя в порядок в самолете не помогли, нужен полноценный душ.

Лезу под воду, закусив губу от боли и наслаждения. На коленях, локтях остались порезы после марш-броска по траве. Мышцы ноют. С удовольствием мою волосы, наношу бальзам — все мужских серий, но все равно приятно пахнет.

Ян не любит резких запахов. Ополаскиваю голову, поворачиваюсь и застываю, заметив, что не одна.

Протираю запотевшее стекло.

— Ты что здесь делаешь?

Ян неторопливо вешает на крючок халат и кладет на раковину полотенце.

— Я не смогу принять душ с травмой. Мне потребуется помощь.

Бросаю взгляд на забинтованную руку.

— А подождать ты не мог?

— А в чем дело? — он приближается к кабине, бесстыже глядя в глаза. — Мы спали, Олененок. У нас все уже было. Тебе нечего скрывать.

Тихо втягиваю воздух сквозь зубы.

Как от боли. Он, конечно, не то имел в виду… Но «тебе нечего скрывать» всегда напоминало и будет напоминать о видео. Интересно, эта обида и боль когда-нибудь утихнут? Или они навсегда?

Рубашку Ян снял и теперь расстегивает брюки. Ну, прекрасно! Не глядя на него, выскакиваю из распаренной кабины и заворачиваюсь в полотенце. Голой с ним мыться не буду!

Не реагируя на мой смущенный вид, Ян избавляется от остатков одежды и шагает в душевую кабину.

— Тебе нельзя мочить руку, — предупреждаю я, когда он начинает разматывать побуревший бинт.

Сглатываю и отвожу глаза. — Тебе нужен врач.

— Знаю. Но сначала душ.

— Ты поможешь или нет? — он смотрит в глаза своим холодным взглядом.

Ноль флирта. Ноль интереса. Ноль смущения.

Рептилий не трогает нагота.

— Конечно, — со вздохом лезу обратно, но не сняв полотенце. Он вроде как из-за меня пальца лишился, ну, или по своей глупости. — Я помогу.

На руку стараюсь не смотреть. Затыкаю полотенце подмышкой, чтобы само держалось и берусь за губку.

— Только не поворачивайся, — прошу, размазывая по спине Яна пену.