Бывшие. Первая жена

Германа живым держали до самого обмена и перед этим ударили ножом! Мне вернули почти труп, ненавижу эту сволочь! Ненавижу!

Он орет почти так же, как я когда-то орала на него.

Но я подозревала, что так закончится. Напоследок Яну сделают подлость. Бесится, потому что ничего не может сделать. Они знали, что Ян пойдет на обмен в любом случае, даже если Герман умрет в процессе.

— Может, все обойдется, — говорю я. — Вертолет хорошо оборудован, его могут спасти.

— Я даже не знаю, что он рассказал на допросах. На нем были следы пыток.

Что я еще могу сделать?

— Будем исходить из того, — решает Ян.

 — Что Герман рассказал все, что ему известно. Меняем все, всю систему безопасности…

У него осунувшееся лицо: задача не из простых.

Герман ничего не знал о том, что моего сына Ян велел спрятать. Не знал, кто это был и куда его увезли.

Ребенок в безопасности.

С остальным Ян справится.

К городу подъезжаем после полудня. Небольшой, не узнаю его: мы здесь случайные гости. Наши машины въезжают на территорию аэропорта друг за другом и двигаются по летному полю до неожиданно неплохого джета, который в маленьком аэропорту смотрится, как дорогой арабский скакун на сельских соревнованиях.

В окружении охраны поднимаемся по трапу с Яном.

Самолет частный, похож на тот, на котором мы летели с Северным.

— Костюм привезли? — бросает Ян стюардессе.

— Да, господин Горский!

Она притаскивает костюм на плечиках в чехле.

— Приведи себя в порядок перед взлетом, — просит он. — Летим в столицу.

О, боже… Он серьезно?

Ян удаляется в туалет, а возвращается с иголочки. Костюм, свежая сорочка, запах парфюма… Даже выбрит чисто и волосы уложены.

Если бы не повязка на руке, никто бы не сказал, что последние сутки он провел в лесу, мучаясь от боли. Даже выражение лица становится таким же отстраненным и холодным.

— Да ну ты гонишь, — бормочу я, когда стюардесса притаскивает одежду в чехле мне.

Душа нет, зато раковина и влажные салфетки к моим услугам. Я бы и голову успела вымыть, но скоро взлетаем. Заплетаю волосы в косу. В чехле оказывается деловое платье, в пакетике смена белья. Освежаюсь в туалете и надеваю обновки, срезав бирки.

Сажусь напротив Горского.

Осталось немного и буду в столице. Даже не верится после всего, что со мной произошло. Как будто целая жизнь в лесу прошла. Смотрю на забинтованную руку Яна и не могу отвести взгляд от места, где был палец. С безразличным видом бывший смакует коньяк.

— Извини, можно вопрос? Твой палец нашли?

Вспоминаю, как лезвием он отшвыривает отрубленную плоть и начинает мутить. Но я должна спросить.

— Нет. Документов на фирму и пальца у Северного не было.

— Они добились своего.