Бывшие. Первая жена

Как он сказал? Нужно уметь жить со своими решениями? Вот он и живет…

Горский расслабляется у меня на коленях.

Он тоже давно без сна.

— Ян? — опускаю руку ему на плечо.

Откидываюсь на сиденье свободнее и даже держать руку на плече Яна уже не так страшно. Даже слегка сжимаю плечо ногтями.

Я отдохнула, хоть и спала всего несколько часов. Больше не спится.

Роман не сказал о ребенке Яну.

И даже не пытался надавить на мой «долг», понимая, что у меня нет возможности помочь. Прикусываю нижнюю губу. Это хорошо, но… Утром он окажется у своих. Его заставят передать фирму, и… Ян считает, его убьют.

А если он скажет о Марке им?

Богдану. Или своему боссу.

Захочет купить свою жизнь или проболтается под пыткой.

Я не могу быть уверена, что этого не случится.

А верить на слово в таких вопросах нельзя.

Было бы лучше… Если бы Ян пристрелил его сегодня, как грозился. Только он этого не сделает из-за Германа.

А если бы он знал о сыне?

Снова закусываю губу до боли.

Наклоняюсь, проводя пальцами по его волосам. Я думаю, ответ: да. Он бы выстрелил, потому что это единственный способ обезопасить ребенка…

Смотрю в сторону входа в бункер, где его держат.

Если Роман просто умрет, все будет хорошо. Марку ничего не будет грозить, и Ян об этом не узнает. А вот если его обменяют…

— Ненавижу свою жизнь… — шепчу я.

Всю, с того момента, как поверила Альбине Борисовне и потащилась на тот кастинг.

Можно взять пистолет охранника. У него потом будут проблемы, но это потом. Охрана курит на входе, не говорят, но выходят, видимо, регулярно. Периметр охраняют от внешних опасностей, от тех, кто здесь подлости не ждут.

И чем больше я об этом думаю, тем мне страшнее.

Я представляю, как тот, кто ненавидит Яна всей душой и желает его смерти, узнает про ребенка.

Злата, я… От такого рычага влияния он не откажется.

— Ян? — шепчу я и, убедившись, что он спит, приподнимаю его голову от колен. — Мне нужно выйти…

Если проснется, скажу, что иду в туалет.

Колени нагреты его теплом. Я выскальзываю из авто в холодный лес. Пахнет хвоей, свежестью и лесными травами. Бетоном и старой стройкой.

Стараюсь не думать дальше, чем на один шаг.

Охрана все еще дымит, закрывая огоньки ладонями. Я просто попытаюсь. Попробую. Я должна. По-настоящему я должна только Марку и больше никому — ни Северному, ни Яну, ни Герману.

Проскальзываю внутрь незамеченной, на столе несколько пистолетов, магазины с патронами и пустыми. Беру один из пистолетов.

Сердце бьется в горле.

Я знаю, что мне нужно это сделать, и на сомнения нет времени. Если я не сделаю этого сейчас, то уже не смогу. Утром их обменяют. Все будет кончено. Я могу потерять ребенка.

С оружием я спускаюсь к Роману.

И Германа жаль — без Северного у него нет шансов. Его замучают в плену. Пусть это останется на моей совести, я согласна.