Бывшие. Первая жена

Слышу шорох в комнате и тревожно выглядываю: Роман вернулся.

Щурится, сонно улыбаясь.

— Все нормально? Это тебе, — он кладет на кровать букет полевых цветов. — Собрал за домом. Никто не беспокоил?

— Рад слышать, что он меня понял.

В смятении прячусь в ванную. Если бы Роман придерживался одной какой-то линии, а когда вчера похищают, сегодня приносят цветы — просто приятный пустячок, за домом собрал, это вызывает когнитивный диссонанс.

Делает вид, что все обыденно. Так можно нормализовать самые страшные вещи.

— Завтракать здесь будешь или в гостиную спустишься? — он появляется в дверях ванной.

 — Только приоденься, ладно? Не ходи по дому в халате.

— Вчера ты не возражал.

Кроме халата в шкафу только платье. Такое же уместное в лесу, как балетная пачка в ресторане. Со вздохом надеваю его и беру пару босоножек. Об одежде и обуви Роман подумал, а о косметике и средствах для укладки нет. Как и все мужчины считают, что вечерний макияж — это вариант естественной красоты. Не то, чтобы я хотела наряжаться — лучше не привлекать внимание. Но платье, как на свидание и полный ноль макияжа — даже увлажняющего крема нет — странно смотрятся вместе.

Осторожно спускаюсь, стараясь не греметь каблуками по лестнице.

По наитию сворачиваю не влево, в гостиную, а направо, и попадаю в кухню. Пусто. Хочется есть или хотя бы что-нибудь выпить. О кофе даже не мечтаю, но хотя бы воды.

Открыв холодильник, наклоняюсь за бутылкой французской воды на нижней полке и слышу сзади издевательский смешок:

— Доброе утро, сладкая.

Богдан в дверях потирает пах перебинтованной ладонью, намекая, что ему нравится. Бросаю панический взгляд в окно.

— Не смотри. Рома обходит территорию.

Будет через десять минут, — он смотрит на массивные армейские часы на широком запястье. — Мы успеем.

— Не подходите, — прошу, как только он начинает надвигаться на меня. — Роман… Роман сказал, что это было последнее предупреждение, он вас прирежет!

Он сбавляет агрессию, но все равно зажимает в углу. Распрямившись, смотрит, как я съежилась и прижалась к холодильнику, стараясь быть как можно дальше. От запаха хвои и муската, исходящего от него, мутит.

Сглатываю, собираясь с духом. Он меня подавляет своим ростом — я ему где-то до груди, и здоровенный, как боец спецназа.

Ему нравится меня пугать. Даже не трогать, он наслаждается тем, что я его боюсь.

От страха перехватывает горло, но я киваю.

— Посмотрим, кто кого, — он подхватывает мой подбородок и поднимает навстречу. — За кого будешь болеть, детка? — с губ срывается хрипловатое возбужденное дыхание. — Мне есть чем тебя удивить.

Богдан хватает меня за запястье и кладет руку на пах. Под камуфляжем откровенно проступают очертания члена, вставшего колом. Он трется плавным движением, как тогда, в бане.