Аккадская формула

Сама двуколка видала виды, ее колеса вихлялись, то и дело, вызывая опасения, что придется заночевать прямо тут на ветру посреди дороги. На ухабах Альфреда бросало из стороны в сторону, ветер с холодным мелким дождем временами задувал через откидной козырек, и оттого казалось, что путешествие это длилось, не час, как обещал извозчик, а все три. Но вот возница обернулся и совершенно безразлично произнес:

– Приехали! Вот он – «Цезарь»! – мрачноватый кучер показал рукой, в которой держал плетку, на невзрачное двухэтажное здание. Вывеска, на заведении, равно как и все надписи и рисунки давно выцвели, и выделялся только фанерный прямоугольник, похожий на щит римского легионера. Поверх щита, было прицеплено кольцо из ржавой проволоки с остатками фольги. Похоже, в лучшие времена оно было призвано изображать лавровый венок.

Альфред выдал кучеру восемь сантимов. – Остальное получишь, если меня дождешься. Ну, и за обратную дорогу тоже…

Возница снова ответил почти равнодушным кивком.

– Встань шагах в двадцати, – Альфред указал куда-то вверх по улице. – Я тебя найду после. Понял?

– Понял, – ответил возница таким же бесцветным голосом, и, хлестнув лошадей, медленно потащился по улице вверх.

Город, да и гостиница тоже давно погрузились во мрак, в домах горели тусклым свечным светом отдельные редкие окна. Впрочем, у самого входа в гостиницу стоял одинокий газовый фонарь. Альфред подошел поближе и достал часы. Откинув золотую крышку с витиеватой монограммой «АЛ», он взглянул на циферблат. Было девять восемнадцать. Ни Маркуса ни, тем более филеров, видно не было. Он подождал еще минут пять и решил действовать на свой собственный страх и риск. Судя по всему, ситуация была очень опасная, но отступать было тоже немыслимо. Единственное, что приходило в голову – это потянуть подольше время, вплоть до приезда Маркуса, а затем арестовать самозванца и уже потолковать с ним в полицейском управлении. Но Маркус все не появлялся.

Альфред взялся за ручку входной двери и, повернув ее, ступил вовнутрь. Холл гостиницы был слабо освещен тусклой масляной лампой с закопченным абажуром. В конторке за столом покуривал трубку пожилой консьерж. Альфред прошагал мимо него, и тот, проводил его взглядом, не проронив при этом ни слова. Пройдя в левый коридор, Альфред понял, что ошибся, вернулся в холл и отправился в другой. Комната двадцать два была через три двери прямо от лестницы, искать ее долго не пришлось. Альфред постучал, но ответа не последовало. Он постучал еще. Изнутри послышалась какая-то возня, и затем кто-то прокричал:

– Да-да! Входите, входите!

Альфред толкнул дверь и вошел. В комнате царил полумрак, окна были зашторены, и под потолком горела такая же тусклая, как и в холле, масляная лампа. Незнакомец стоял у окна.