3
0Когда это вскрылось в первый раз, она простила измену. Но потом были новые любовницы и новые обещания. Он переспал даже с горничными. А вот когда он заразил бабушку – она, забрав меня, от него съехала.
– Что ж, тогда предлагаю выпить за ваше счастье.
– Странные мы, русские. Нам надобно обязательно за что-то пить. А почему нельзя просто наслаждаться вином без тостов? Европейцы другие. Они во всём отличаются. Даже если мы с вами возьмём живопись, то и она у них совсем иная, нежели наша. В России человеческий портрет церковь запрещала изображать вплоть до XVII века. Парсуны вряд ли можно назвать портретами. Вы представляете, насколько мы отстали от Европы в искусстве? Многие наши художники пробовали писать в стиле Клода Моне, но у нас нет той воздушности, того праздника, который присутствует у импрессионистов. Русская рука другой мазок выводит… Не получается, потому что мы родились совсем в другой стране. Серость, ненастье, разбитые дороги и зловредный городовой на перекрёстке. Это Россия. Гримаса вечной неудовлетворённости жизнью написана на лице каждого русского подданного. Так же и в живописи. Много ли у нас полотен, глядя на которые хотелось бы петь от счастья? Единицы. Зато сколько угодно горя! Мне иногда кажется, что наши знаменитые художники – Перов, Суриков, Айвазовский – соревнуются друг с другом, показывая нищету, казни, войну и господство стихии над человеком. Зачем? А Достоевский? Разве прочитав его «Преступление и наказание» или те же «Бесы», ваша душа наполнится радостью? Русским постоянно нужно с кем-то бороться. Если нет внешних врагов, значит, мы отыщем внутренних. У нашего народа вечная дорога на Голгофу. Народ-страстотерпец, народ-мученик. Страдания, лишения и надежда на счастье в раю. Но разве может счастье заключаться в смерти? Согласитесь, звучит глупо. Да, и это длится веками. Потому мы верим в предрассудки и приметы, боимся просыпать соль на стол или надеть сорочку наизнанку… А посидеть на дорожку? Кто это выдумал?
– С вами трудно не согласиться. Да, пока мы такие, но что, если лет через двести всё изменится и наши дети будут удачливыми и благополучными?
– Это возможно лишь при одном условии: они будут жить за границей. И от родины у них останется только русский язык.
– Я очень бы этого не хотел. Разве можно быть счастливым вне своей земли?
– Да, я прожила несколько лет в Европе, бывая в столице лишь наездами, и чувствовала себя великолепно. Париж, Рим, Венеция…
Клим посмотрел на собеседницу и вымолвил:
– У вас, Дарья Андреевна, совсем не женские рассуждения, да и недовольства, прозвучавшие только что, имеют некий либеральный оттенок… Смею предположить, что вы сторонница конституции.
– А что в этом плохого? Ведь даже Турция стала конституционной монархией пятнадцать лет назад.
