1
0Не успел Клим закончить перевод первого листа духовного завещания, как перед ним явился телеграфист.
– Распишитесь, Клим Пантелеевич, в получении. Надеюсь, у вас дома все живы и здоровы, – вымолвил он и протянул синий конверт международной телеграммы.
Ардашев чиркнул пером и тотчас распечатал послание, адресованное лично ему. Его текст, набранный на французском языке, гласил: «Третьего дня выдано заключение комиссионной экспертизы Эрмитажа: эскиз Леонардо да Винчи «Мученичество святого Себастьяна» подлинный. Н. Х. Папасов».
– Как же так? – отчего-то вслух выговорил Клим, сконфуженно забегав глазами. – Всё расследование рушится.
– У вас всё хорошо? – обеспокоился морзист.
– К сожалению, даже очень, – проговорил драгоман и вышел из комнаты. Пропетляв по лабиринту коридоров, он оказался перед дверью кабинета генерального консула.
– Что вам, Ардашев? – справился секретарь.
– Мне надобно с его превосходительством поговорить.
– Александр Иванович очень занят. Секретную депешу получили из столицы. Но если у вас что-то срочное, то я могу сказать о вас.
– Буду вам очень признателен.
Секретарь на мгновение скрылся за дверью и тотчас вернулся:
Скипетров изучал какой-то документ, работая двуцветным карандашом, одна половина которого была синей, а другая красной.
– Что за срочность у вас, Клим Пантелеевич? – не поднимая головы от стола, спросил дипломат.
– Телеграмму получил из Ставрополя от господина Папасова, отправившего эскиз да Винчи на экспертизу в Эрмитаж. Вот результат. Я не мог не сообщить вам.
– Я чужую переписку не читаю. Что там?
– Пишут, что рисунок подлинный.
Клим пожал плечами и опустил глаза.
– Стало быть, вы зря столько людей взбаламутили? Сначала напугали капитана «Рюрика», пославшего телеграмму в Ставрополь, потом всех остальных пассажиров ввели в заблуждение, утверждая, что вояжёр второго класса был убит, а он на самом деле, оказывается, напившись, в угольную шахту свалился. Фамилию его запамятовал…
– Вот-вот… Княгиня Соколова-Мещерская с содроганием мне об этом рассказывала. Вы нагнали страху не только на старушку, но и на Дарью Андреевну, – Скипетров поднялся и спросил: – Выходит, и в Ставрополе не было никакого убийства?
– В том-то и дело, что всё указывало на отравление.
– Допустим, и отравили, боясь, что музыкант смалодушничает и художника назовёт, но подлинник-то вернули!
– А как же быть с убийством Ферапонта и рисунком, найденным неподалёку? – подняв голову, робко спросил драгоман.
– Да мало ли мусульманских фанатиков! Не понравился им православный иеродиакон, вот и прирезали.
– Но мусульмане не рисуют! Им пророк запретил изображать не только людей, но и птиц, животных… А тут мастерский карандашный портрет.
