Ритуал последней брачной ночи

Поголовье специалистов по Юго-Восточной Азии и декоративно-прикладному искусству затоптало бы меня на совесть сработанной ортопедической обувкой.

Лежа на полу, я рассматривала окрестности: фантики от конфет, пустые пивные бутылки, шелуха от семечек и даже надорванная презервативная упаковка.

А ведь ученые тоже люди. Кто бы мог подумать!.. Презервативная упаковка особенно занимала меня. Интересно, кто ей воспользовался? И когда? Пока я размышляла над этим, в зоне притяжения упаковки появились чьи-то туфли на толстой прорезиненной подошве. Туфли топтались в конце ряда, на центральном проходе прямо напротив меня.

Топтались и не хотели уходить. А потом я услышала голос.

Владелец голоса говорил на русском, но с сильным, очень сильным акцентом.

— Мне хорошо. Пуговица закатилась, — сказала я и подняла голову.

Передо мной стоял Тео Лермитг. Собственной персоной.

Ну, конечно же, я сразу узнала его! Я столько раз перебирала фотографии: Тео на почте, Тео в мантии, Тео на вечеринке, Тео в Китайском дворце, Тео среди вдохновенных русских реставраторов… Тео реальный почти не отличался от Тео фотографического.

То же унылое лицо вегетарианца, те же пегие волосики, окаймляющие застенчивую университетскую лысину…

Человек, за которым я так долго и так лениво охотилась, сам приплыл мне в руки, И теперь бил скользким хвостом, очевидно желая помочь девушке, потерявшей пуговицу.

— Все в порядке, — еще раз произнесла я и поднялась из своего укрытия.

И осмотрела зал. Ни Монтесумы, ни Лемешонка видно не было. Только на отдаленной сцене толклось несколько человек да по рядам было разбросано несколько кучек любителей декоративно-прикладного искусства.

Обстановка более чем благостная. В такой благостной, обильно сдобренной людьми обстановке он не решится вытащить ни удавки, ни заточки. А вот я решусь. Я решусь взять его на арапа. Мне только стоит посмотреть ему в глаза, чтобы увидеть в них холодеющий труп Олева Киви.

Пока я соображала, что же предпринять, и уговаривала себя идти ва-банк, подозреваемый в убийстве повернулся ко мне спиной и направился к выходу. Нет, такой шанс упускать нельзя!

— Подождите, — крикнула я, и Тео остановился. И снова повернулся ко мне.

— Вы что-то хотели спросить? — Он был сама вежли-Ьостъ.

Сейчас или никогда! Алчный червь Рейно Юускула будет посрамлен!

— Вы Тео Лермитт. Правда?

— Да. Я — Тео Лермитт.

— Я бы хотела взять у вас автограф. Если вы не возражаете.

— Не возражаю, — он покраснел. Черт возьми, он покраснел!

Я блохой прыгнула к нему, на ходу вытаскивая анонимную писульку.

— Где расписаться? — Он пристроил на локте увесистую папку и вынул ручку.

— Вот здесь, пожалуйста…

Я протянула ему развернутый листок.