0
0Положительно, родители Рейно Юускула, старые матерые железнодорожники, вытолкнули своего сынишку на свет божий только с одной миссией: чтобы он мешал мне, Варваре Сулейменовой, жить. И со сладострастием распугивал мои и без того пугливые мысли.
— Вылезайте, — скомандовал Рейно. — Посетим эту vihatud Долину Смерти.
— Там никого нет. Должно быть, оставшиеся в живых члены клана отреклись от дома навсегда.
— Может, подождем, пока рассветет?
— Может, подождем, пока наступит зима?.. Или до Страшного суда здесь задержимся?
Он резко дернул дверцу «опелька», и я почти вывалилась ему на руки.
— Идите за мной. Тропинка почти не видна и заросла крапивой…
— Спасибо, что предупредили…
Это действительно был широкий жест с его стороны. Девять из десяти эстонцев промолчали бы о крапиве, да еще и подставили бы подножку, чтобы русская тетеха свалилась в мерзопакостную траву и понаставила волдырей на имперскую, попирающую свободу слова и права нацменьшинств ряху.
Я ухватилась за край юускуловской жилетки, закрыла глаза и благополучно проскочила до застекленной веранды.
На входной двери висел внушительного вида амбарный замок.
— Вперед, — сказала я. — Вскрывайте двери на глазах у изумленной общественности! Плюйте на закон о неприкосновенности жилья! У вас это очень хорошо получается.
Рейно смерил меня презрительным взглядом и отправился на крыльцо — терзать проржавевший замок.
— Или в России уже разрешается накладывать лапу на чужое имущество без всяких последствий? — Что за бес в меня вселился, почему я никак не уймусь?!
— А вы как думали? Вы, русские, сначала со своей приватизацией разберитесь, а потом уже указывайте другим народам, что им делать… — Рейно не закончил и коротко выругался.
— Что там случилось?
Он ничего не ответил, а сунул в рот сбитый о замок палец. По левой фаланге сочилась кровь.
— Будете знать, как наезжать на великую страну, — сказала я, по-хозяйски запустила руку в один из карманов Рейно и вынула оттуда носовой платок. — Стойте спокойно, я перевяжу.
После того как с перевязкой было покончено, Рейно снова вернулся к своим отмычкам. Но теперь вел себя на удивление тихо и не поучал русскую бабу, как ей половчее сунуть пироги в печь. Наконец амбарная махина поддалась, и мы ступили под сень места преступления.
— Не страшно? — спросил у меня Рейно.
— Мне? — искренне удивилась я. — После того, как я проснулась с трупом № 1 в одной постели, а труп № 2 лицезрела с высоты птичьего полета? Вы смеетесь, Рейно. Я даже мышей не боюсь. Меня даже член… — «члены не пугают. По всему спектру размеров, цветов и конфигураций», — хотела добавить я, но вовремя прикусила язык.
— Член? — поиграл ноздрями эстонец, очевидно живо припомнив Рейно Юускула-младшего.
