Ритуал последней брачной ночи

Есть особая прелесть

Сломанных хризантемах, —

Вместо ответа продекламировала я, приложив ухо к двери.

— Точно, озверела. Мозгами тронулась, — удовлетворенно констатировала Монтесума и отправилась в комнату.

Я пустила воду, вылила в голубую джакузи целый флакон пены и только потом отважилась заглянуть в зеркало. Видок еще тот, Монти права: распухший рот, лихорадочно блестящие глаза, запавшие щеки, заострившиеся скулы. Эстет Дементий за десять часов битвы за нож вымотал меня так, как ни одному взводу солдат не снилось. Срочной службы.

После подобных утех нужно отсыпаться по меньшей мере сутки. Откисать в воде по меньшей мере половину суток. И драить себя мочалкой по меньшей мере два часа.

Но не прошло и десяти минут, как в ванную просочилась Монтесума. Она прикурила сигарету мне, прикурила сигару себе и устроилась на краю джакузи.

— Ну, что с тобой произошло? — спросила она, и ноздри ее раздулись от любопытства.

— Ты разве не знаешь? На мне два трупа, и я в бегах. А так — все в порядке, — ответила я, рассматривая кончик тлеющей сигареты.

Должно быть, именно так, если верить поэту Басе в интепр… тьфу… интерпретации придурка Дементия, выглядят светлячки над рекой Сэта… Господи, о чем я только думаю?!.

— Господи, о чем ты только думаешь, Варвара! Даже не спросишь о Суворовском…

— Прости… — Я почувствовала легкий укол стыда. В то время, как я кувыркалась с Дементием в зарослях японского книжного бамбука, Монтесума вовсю занималась моими делами.

— Прощаю, но сначала скажи, что я умница.

— Это даже не тема для разговора. Ты — умница.

— И эта умница узнала кое-что любопытное.

Правда, для этого ей пришлось прикинуться агентом по недвижимости…

— И представь, я была не первым агентом, справлявшимся насчет дремовского гнезда. Тело еще не предано земле, а воронье уже кружит! Но это не главное…

«Главное» поджидало меня в зале на ковре, в окружении батареи винных бутылок, нежного креветочного мяса и перезрелой черешни — Монтесума умела обставлять свои победы.

— Выпьем за Проектно-Инвентаризационное Бюро, — провозгласила она, поднимая бокал. — И за чинуш, которых парализует один только вид стодолларовой купюры.

Мы выпили, и Монтесума растянулась на полу, рядом с довольно внушительным по размерам листом кальки с каким-то чертежом.

— Это план дома на Суворовском. Коммуникации, вентиляционные шахты и прочая муть, — отрекомендовала кальку Монти. — Мне дали его в аренду.

— Именно. Хотя ему красная цена — пятьдесят. Но не стану же я мелочиться, когда речь идет о жизни моей подруги. Цени.

— Ценю, — промычала я, склоняясь над планом.