1
0Я назначаю вам тиреостатики — это препараты, которые химически притормозят вашу щитовидную железу, заставят её сбавить обороты.
Мои пальцы быстро забегали по сенсорному экрану, внося назначения прямо в электронную карту пациента.
— Тирозол, начнём с тридцати миллиграммов в сутки, — произнёс я, нажимая кнопку «подтвердить». — Также переведём вас с инъекций гепарина на таблетированный варфарин, это удобнее. Назначение уже ушло на сестринский пост, через полчаса вам принесут первую дозу.
Тирозол, варфарин… Простые химические соединения. Но несколько нажатий на экран, и они становились инструментами тонкой настройки его организма.
Я мог замедлить его, ускорить, стабилизировать. Его жизнь, его самочувствие теперь напрямую зависели от нескольких строк кода, отправленных мной в систему.
Любой организм — это биологическая машина. Только у лекарей и некромантов была сила им управлять.
— Эффект наступит не сразу, — продолжал я объяснять. — Примерно через две-три недели вы почувствуете значительное улучшение. Но это единственный способ решить проблему в корне, а не просто латать дыры.
— Что-то ещё? — граф внимательно слушал, впитывая каждое слово.
— Да, — я отложил ручку и посмотрел ему прямо в глаза. — Полный, абсолютный покой. Ваше сиятельство, поймите, сейчас ваше сердце — это натянутая до предела струна. Любой стресс, любое сильное волнение, любые важные переговоры могут спровоцировать новый, возможно, фатальный приступ.
— Легко сказать «полный покой», — мрачно усмехнулся граф. — Моя империя не управляет сама собой.
— Придётся делегировать полномочия, — жёстко ответил я. — Хотя бы на месяц. А также полностью исключить все стимуляторы: крепкий чай, кофе, любой алкоголь. И самое главное…
Я сделал паузу, давая ему время осознать безнадёжность его положения. Подвёл его к краю пропасти, показав, что все эти таблетки и капельницы — лишь временные, хлипкие подпорки.
— И самое главное, — повторил я уже тише. — Мы должны найти вашу дочь. Пока этот источник постоянного, ежедневного стресса не будет устранён, любое лечение останется временной мерой. Ваше сердце, граф, не успокоится, пока не успокоится ваша душа.
Я перестал быть врачом. Я замкнул его физическое выживание на решении его главной эмоциональной проблемы.
Граф резко выпрямился в кресле, его лицо окаменело.
— Да где ж её найдёшь-то⁈ — в его голосе прорвалось отчаяние, которое он так тщательно скрывал за маской властности. — Сбежала, паршивка! Опозорила весь род! Если б я только знал, где она… Я за одну только информацию о её местонахождении награду назначил — сто тысяч рублей!
Вот она, цена его отчаяния. Он выложил на стол свой главный козырь, признавая своё полное бессилие.
