1
0Неужели он не выдержал темпа и решил сбежать в первый же день?
— Больничный на один день, — Сомов даже не поднял взгляд от бумаг, которые подписывал. — Жалуется на острое расстройство желудка после вчерашнего обеда в столовой.
Расстройство желудка. Как мило. Но это означало, что у меня есть целый день свободы. Прекрасно.
— Пётр Александрович, мне завтра нужен выходной. Есть неотложные дела…
— Берите, — он не глядя махнул рукой, не дослушав меня. — Пирогов, у вас столько переработок за последний месяц, что вы можете смело неделю не появляться. Клиника не развалится.
Я кивнул. Упоминать про завтрашний закрытый приём у графа Бестужева я, разумеется, не стал. Лишние вопросы порождают лишние проблемы, а их в моей жизни и так хватало.
Пусть думает, что я просто хочу выспаться. Чем меньше он знает о моих связях наверху, тем спокойнее мне работается.
Получив полную свободу действий на сегодня и завтра, я первым делом решил разобраться со старыми долгами. Дело Акропольского не давало мне покоя из-за незавершённости.
Я не получил свою плату, и этот факт нарушал гармонию моего мира. Сосуд был освобождён и готов снова накапливать в себе живительную силу.
Палата графа Акропольского Михаила Петровича не пустовала — внутри были только он и сын.
Сам граф, уже не в больничной пижаме, а в шёлковом халате, сидел в глубоком кресле. Рядом с ним стоял мужчина лет тридцати пяти — вылитая копия отца, только без седины в висках и с холодным, цепким взглядом.
— Доктор Пирогов! — Акропольский, заметив меня, попытался подняться навстречу, опираясь на подлокотники. Он снова обрёл себя. Это был не сломленный старик, а хозяин жизни, пусть и временно ослабленный болезнью.
— Сидите, Михаил Петрович. Вам пока нельзя делать резких движений, — остановил его я.
— Я ошибался в вас, Святослав, — его голос хоть и был слабее, чем раньше, снова обрёл властные нотки. Но теперь в нём звучало и что-то новое — искреннее раскаяние. — Ошибался и вёл себя как свинья. Чуть не убил ту девочку-медсестру в припадке… Как только пришёл в себя и мне рассказали, что я натворил, тут же выписал ей компенсацию. Десятилетнее жалованье для этой девочки. И лечение её душевных травм я тоже оплачу. Спасибо вам. За всё.
Что ж… чего еще ждать от купца? Весь смысл жизни в деньгах.
Впрочем, в тот же миг, как он произнёс слово «спасибо», я это почувствовал.
Это была не тихая, тёплая благодарность, как от Воронцовой вчера. Это была мощная, почти обжигающая волна. Горячий, концентрированный поток хлынул в мой Сосуд, заставляя его довольно гудеть.
Это была чистая, концентрированная Жива, очищенная раскаянием. Благодарность не просто за спасённую жизнь, а за возвращённый разум, за избавление от позора. Сосуд с удовольствием впитал эту мощную волну. Двадцать процентов.
