Проклятый Лекарь. Том 2

Он стоял у моей кровати, скрестив костяные руки на груди, и терпеливо ждал, пока я проснусь.

— Я ем грунт! — интонация не оставляла никаких сомнений в его крайнем недовольстве.

— Я ем грунт, — он ткнул костлявым пальцем в потолок. Потом демонстративно зевнул, хотя челюсти у него не двигались. Потом сложил ладони лодочкой, приложил к черепу сбоку и закрыл пустые глазницы.

— Ты скелет. Ты не спишь. У тебя нет мозга, чтобы обрабатывать сны, и ушей в привычном понимании, чтобы слышать скрипы. Ты. Не можешь. Спать. По определению.

— Я ем грунт! — он настойчиво топнул костяной ногой. Снова показал наверх и изобразил, как кто-то тяжело ходит прямо над нами.

— Ладно-ладно, верю, — вздохнул я. Спорить с ним было бесполезно. — Хочешь проверить, что там, на самом верху над нами? Валяй. Можешь даже устроить там себе личные апартаменты.

Его негодование мгновенно сменилось азартом охотника. Он удовлетворённо кивнул и тут же на моих глазах начал показывать план обороны: здесь — растяжка из верёвки, здесь — падающее на голову ведро, здесь — хитроумная ловушка у входа.

— Только без трупов, — сказал я с усталым вздохом. — Мёртвые почтальоны или любопытные соседские мальчишки, попавшие в твои силки, привлекут слишком много ненужного внимания. Последнее, что мне нужно — это визит полиции с вопросами о странных несчастных случаях на моём чердаке.

Улица встретила меня непривычным ощущением свободы.

За моей спиной не маячила серая тень. Никто не прятался за газетными киосками, никто не дышал мне в затылок в переполненном вагоне метро.

Морозов решил, что приставленного ко мне персонального тюремщика в лице Волкова будет достаточно? Или просто решил сэкономить на шпионах, списав расходы на проваленную операцию? Наивно. Впрочем, это было приятное изменение.

По дороге я уже продумывал несколько изящных комбинаций, как снова потерять своего напарника в лабиринтах приёмного покоя. Возможно, сегодня стоило бы найти пациента с подозрением на чесотку или какую-нибудь другую, особо заразную экзотику.

Уверен, Егор с энтузиазмом взялся бы за такой интересный клинический случай, требующий полной изоляции.

Ординаторская гудела привычными утренними разговорами. Врачи лениво помешивали ложками в чашках с остывшим чаем, пока Сомов раздавал указания тоном человека, который делает это уже двадцатый год подряд и смертельно от этого устал.

Я огляделся. Волкова не было. Приятный бонус. Утро становится всё лучше и лучше.

Когда планёрка закончилась и большинство коллег разошлись по своим делам, я подошёл к Сомову.

— Где наш усердный Егор Павлович? — поинтересовался я с самым невинным и даже немного обеспокоенным видом. — Я волнуюсь.