Я ощущала, как постепенно поднимается настроение у людей, благодаря чему и меня отпускала давящая мигрень.
Когда нас всех позвали в столовую, вообще стало легче дышать. Угроза голодной смерти отступила, да и отсутствие роботов-насекомых не могло не радовать.
– А жизнь-то налаживается! – улыбнулась Улька, глядя как в гладкую серую емкость, которую все единогласно признали тарелкой, из пищевого автомата мягкой коричнево-зеленой неаппетитной горкой выдавливалась еда.
– Серега все еще живой, значит, точно налаживается! – усмехнулась я, бросив взгляд назад.
Столовая представляла собой просторное прямоугольное помещение, по которому расставлены «грибы» – округлые выпуклые столешницы на тонких ножках, словно поганки.
Владимир Иванович перестал расхаживать по периметру столовой, заглядывая во все дырки, и недоуменно обратился к Сергею, который доедал уже, наверное, десятую порцию:
– По каким признакам вы решили, что это столовая? И что вот эта дыра в стене, – ученый взволнованно махнул на стену с углублениями, внешний вид которой походил на встроенный автомат с газированной водой, – именно «оно».
Сергей пожал мощными покатыми плечами, отчего его шея с минимум восемью складками обрела еще парочку:
– Ну столы же стоят. У меня батя на заводе в свое время работал, у них в столовой тоже такие же были.
– Напомните, пожалуйста, Сергей, о чем я говорил, а то запамятовал, – удивленно попросил Нестеров.
Почти все столы были заняты. Народ, возвращаясь из поиска и узнавая о радостном событии – открытии столовой – спешил сюда удостовериться. Человек сто жадно прислушивались к разговору.
– Ну… что на любом корабле есть пищевые автоматы.
Пошутив, Сергей расхохотался, а жевавший народ таращился на этого отчаянного «смельчака».
– А вы чем занимаетесь по жизни? Любезный? – уточнил пожилой мужчина в твидовом пиджаке и даже с шелковым шарфиком на шее.










