1
0На него смотрели серьезные глаза маленького, но уже взрослого человечка, видевшего смерть.
«Сволочи! У моих детей украли детство!»
– Обязательно, сын! Обязательно победим! Я постараюсь сделать это побыстрей!
А Маша ничего не сказала, просто Степан почувствовал, как его голову охватили маленькие ручки и его поцеловали куда-то в висок. Степан поднял своих детей на руках и посмотрел на жену. Та взглянула на него слегка повлажневшими влюбленными глазами и, нагнувшись, подняла его упавшую ушанку. После чего надела ее ему на голову и, поправив, произнесла:
– Пошли к машине! Тебе не тяжело?
– Я об этом мечтал – нести на руках своих детей.
– Нет. К счастью, нет!
У машины пришлось подождать – Трофимовы еще не вышли из магазина.
Дети тут же слезли с рук и побежали к качелям, установленным рядом с магазином. Кроме качелей, там находился небольшой, но добротно сделанный спортивный городок. И почти сразу из магазина показались Трофимовы. Причем майор толкал большую сетчатую тележку, загруженную покупками.
– Ну, вот! Немного затарились к праздничному ужину. Так! Ваня и Маша! В машину! – принялся распоряжаться майор, перегружая пакеты в багажник.
Про папиросы Гришин напомнить не решился. От магазина ехали недолго – минут пять. Дом Трофимовых располагался на крутом склоне над рекой, с которого открывался вид на улицы на другом берегу и на собор, возвышающийся над городской площадью. Дом Трофимовых и вообще дома на улице сильно отличались от привычных для Степана. Во дворе их встретил лаем из вольера алабай. Для пограничников собака редкая, но не незнакомая. Особенно для тех, кто служил в Средней Азии.
Когда в прихожей стали раздеваться и хозяйка принесла Степану тапочки, он смутился. В баню он после вывода роты в тыл не попал, и портянки у него были, мягко говоря, не первой свежести. Поэтому он взял тапочки и вышел на веранду. Только закончил переобуваться, следом вышел Трофимов.
– Не переживай! – увидев в руках Гришина портянки, приободрил он его. – Оставь здесь. Потом после бани Вера наверняка поставит стираться твое белье, и портянки закинет. Я сейчас сауну включу – через четыре часа можно будет мыться.
– Да не за что! Мы очень рады, что ты нашелся. Твоя семья нам теперь не чужая. Так что… Эх-хе-хе! Как дальше-то будет?
– Теперь хорошо будет! Теперь я знаю, что Вера и дети живы, им ничто не угрожает. Знаете, какой камень у меня с души сегодня свалился? Я столько горя насмотрелся, пока отступал и из окружений прорывался. И каждый раз, видя убитых женщин и детей, представлял на их месте Веру с Ваней и Машей.
