5
0А раньше Саша никогда не дрался. – А ты как? Всё хорошо, наверное, да? Вон в шубе новой пришла. У тебя их на каждый день недели, что ли?
Совесть больно сковырнула старую и самую болезненную рану, обдала сердце кислотой.
– Саш, ну я же стараюсь. Я заберу тебя, правда. Дай мне ещё немного времени, – как же тяжело ему врать. И с каждым разом всё больнее, всё невыносимее.
– Ой, харе заливать! – отмахнулся Сашка, а Лиза поморщилась от его сленга. Раньше он так не выражался. Но раньше он и не жил в интернате, где дети предоставлены самим себе. Воспитатели – не родители. Они отработали зарплату и ушли домой. К своим детям. Их любить и воспитывать.
Илья поставил на лавочку рядом с Сашкой пакеты с подарками и вкусностями, как-то виновато взглянул на меня.
– Я пойду… Подожду в машине. А то таксист уедет.
Лиза открыла рот, чтобы поблагодарить его, но Сашка вскочил с лавочки, скидывая пакеты на снег.
– Оба проваливайте! И свои сраные подарки себе оставьте!
– Саш! – крикнула ему вслед, но брат прибавил скорости и через пару секунд скрылся за углом старого двухэтажного здания.
– Зря я приехал с тобой. Он обиделся, – Илья присел рядом с потухшей Лизой, приобнял её за плечи.
– Дело не в тебе. Он думает, что я не хочу его забирать. А я хочу, но не могу… – предательские слёзы всё же скатились по щекам.
– Папа, да? – спросил понимающе, а Лиза лишь вздохнула.
Зазвонил чей-то мобильник и когда поняла, что это её, закрыла глаза. Андрей. Ей может звонить только он.
И не ответить нельзя. Он тогда сразу же примчится домой. Они не успеют вернуться за это время.
– Алло? – ответила, на ходу придумывая, что соврать.
– Быстро домой, где бы ты не была! – прозвучало железное и сердце рухнуло куда-то вниз.
– Ну как, Константиныч? Нравится тачила?
Андрей провёл ладонью по матовому, хромированному крылу, улыбнулся. Да, действительно красотка.
– Всё как я заказывал?
– Обижаешь! Шнырь понятливый, Шнырь херни не намастырит, – улыбнулся Шнырь, а Вербин поморщился.
– А ты погоняло сменить не думал? Ты уже давно уважаемый механик, своя СТО, а до сих пор на Шныря отзываешься. Не солидно как-то.
Русаков Степан, он же Шнырь, в прошлом был угонщиком. Андрей сам брал его шайку по наводке Степана. Потом, разумеется, последний взялся за ум и со стукачеством, угонами и прочими глупостями покончил. Но погоняло так и осталось.
– Да ни к чему мне, Константиныч, солидность эта сраная. Сросся я с погонялом уже за столько лет. Многие денежные клиенты вроде тебя даже имени моего не знают. А кликуха – это как визитная карточка. Бренд, епта! – заржал Степан, ласково проводя белоснежной тряпкой по фаре джипа.
– Понятно. Ну тогда, давай, упаковывай красавицу. Время и адрес я тебе скину.
– Есть, гражданин начальник! Сделаем в лучшем виде.
