3
0Помнишь? Я твой хозяин, а ты моя вещь. Безвольный и жалкий подарок. Или ты уже забыла об этом?
Дернул к себе, заставляя стать на носочки.
— И ничто тебя не спасет. Ни твоя страна, ни твой бывший муж, который уже пожалел о том, что просто посмел посмотреть на тебя, и он проклянет эту жизнь еще не раз, прежде чем я позволю ему сдохнуть. Он уже развелся с тобой… по нашим законам это быстро происходит. Остались формальности, которые легко решить за деньги. А ты… ты грязная, вонючая вещь, раздвигавшая ноги перед моим братом, стонавшая под ним, родившая ему дочь. Ты — мразь, которой нет прощения, и только проклятий она и достойна.
Я зашлась в немом крике, отрицательно, истерично качая головой.
— Нееет. Нееет. Все не так. Это неправда… откуда ты… откуда эти чудовищные обвинения?
Он замахнулся, и я вся съежилась, ожидая удара, но он не последовал, а я все же замолчала. Не потому что испугалась физической боли… меня это убивало морально. Потому что я видела его глаза. Я перестала быть для Аднана человеком.
Сглотнула слюну с кровью и посмотрела на него невидящим взглядом сквозь туман слез и непонимания."
"— А теперь слушай меня внимательно, сука. Да, теперь это твое второе имя — моя сука. Ты сейчас позвонишь своей матери. Позвонишь и скажешь, что по вопросам бизнеса ты вынуждена уехать со твоим мужем в Каир. Когда вернешься, ты не знаешь. Поняла? Одно неверное слово, движение или что-то, что мне не понравится, их всех порежут на куски, и я буду великодушен — я покажу эти куски тебе.
Постепенно до меня начинало доходить, что происходит, и занемевшие пальцы стали замерзать от пронизывающего их льда догадки. Аднан знает о замужестве, он считает Бусю дочкой Рифата. Да. Он считает именно так. Ведь это он меня заманил сюда. Это он… он посмел схватить детей и мою мать. О, Божееее.
— Умная девочка, начала вникать в происходящее, да? Глаза прояснились, я вижу, как задрожали губы. Вот теперь нам уже страшно.
Сжимает мои волосы еще сильнее, так, что теперь слезы катятся от двойной боли.
— Ты… ты похитил детей и маму? Ты… Божеее, это тыыы.
— Конечно, это я. Вряд ли я позволил бы кому-то другому причинить тебе страдания. Это только мой кайф. Эксклюзивный.
Нет. Этого не может быть, качаю головой, чувствуя, как зуб на зуб не попадает. Так не может быть. Нет. Только не это. Я ведь оплакивала его… я все эти годы не жила по-настоящему. Я потеряла его сына… я растила его дочь. Это слишком жестоко. Слишком невыносимо жестоко.
— Ты не мог обидеть детей и невинную женщину…
Голос сорвался на хрип, а я полетела в пропасть… в бездну неприятия происходящего.
— Оооо, как плохо ты меня знала и недооценила, Настя. Я способен на что угодно, особенно когда меня так омерзительно предали те, кого я любил и кому доверял, как самому себе.
