3
0
— Дело не только в тебе…
— А в чем?
Осторожно придерживает мой подбородок и сводит с ума, разрывает сердце этим взглядом.
— Во всем. Я не хочу здесь быть. А где-то в другом месте не захочешь быть ты.
— Верно. Это моя страна, мой народ. Моя жизнь. И я предлагаю тебе стать ее частью. Стать тем, кем никто и никогда не был для мужчин из семьи Кадира."
"— Я не хочу никем становиться. Я хочу быть собой. Хочу быть Настей Елисеевой. Хочу ходить с распущенными волосами, носить брюки и юбки, учиться, работать, гулять, говорить по-русски. Жить я хочу. Свободной. Не придатком к мужчине, не его рабой, не вещью. Понимаешь? И здесь это невозможно. И не тебе менять эти законы.
— Значит, ради любви ты не можешь от всего отказаться и принять мою жизнь?
Я все же уперлась ему в грудь и дернулась, освобождаясь от его рук. Как он может просить меня отказаться, если сам у меня все отнял и меня отнял у моей дочери… Но я не хотела упрекать, не хотела и ненавидела упреки.
— А ты? Ты ради любви от чего можешь отказаться? Ты требуешь от меня, а сам… что ты готов дать мне?
— Все. Только попроси.
— Я попросила…
Он хотел дотронуться до моего лица и все же опустил руку. Так и не ответил, а мне захотелось заорать, ударить его, зарыдать в голос. Потому что я знала… знала, что он ни от чего ради меня не откажется. И дело не во мне… а в том, что он не имеет права, в том, что воспитан иначе и… наши менталитеты слишком разные. Пропасть между нами.
— Значит хочешь, чтобы отпустил? Хочешь отказаться от всего и уехать?
Я судорожно глотнула раскаленный воздух и едва заметно кивнула.
— Скажи мне это. Скажи — Аднан, я тебя не люблю и хочу уехать. Скажи, Аднан, я лгала, что ты любовь моей жизни, и я просто хочу быть от тебя свободной.
Ударами наотмашь. Словно плетью по лицу, по груди, по рукам. Исполосовал каждым словом.
— Я не лгала. Не лгала. Ты любовь моей жизни. Ты…
— Значит, ты должна остаться, иначе ни одно твое слово ничего не стоит.
— Значит, считай, что я лгу. Считай, что каждое мое слово — ложь. Тебе ведь было легко так считать и раньше. Ничего не изменится для тебя и сейчас.
Ветер стих внезапно, и стало очень тихо, словно все вокруг затаилось.
— Ты права. Ничего не изменится. Я был дураком, если смог мечтать, что ты выберешь меня добровольно.
— Ты все еще можешь меня заставить.
Он развернулся лицом к поднимающемуся диску солнца.
— Не могу и не хочу. Любовь не берут насильно, не покупают и не выпрашивают. Я мог брать твое тело… а душу, ее ничем не принудишь. Значит таков твой выбор. Да? Выбираешь жизнь без меня? Выбираешь свободу?
Резко обернулся ко мне, и я почувствовала, как мне под кожу впиваются раскаленные иглы, как прошивают ее стежками отчаянной тоски.
— Выбираю свободу, — ответила, едва шевеля губами.
— Значит ты ее получишь.
