На грани развода. Вернуть любовь

А теперь она встречается с Олегом, представляешь?

– С Олегом? – Я так удивлена, что даже новость о том, что Кристина все-таки подбивала клинья к моему мужу, уходит на второй план. – Но это же… Олег! Он даже хуже Никиты в вопросе постоянства!

Глеб слабо улыбается и пожимает плечами.

– Я сам в шоке. Сначала он взял ее на работу в наш второй офис, зная, что там мы с ней точно не будем сталкиваться, а потом объявил, что они съезжаются.

Меня сразу же отпускает. Если уж Олег с кем-то съехался, то у них серьезно. Кристина вряд ли все еще нацелена на моего мужчину.

– И кто теперь у тебя работает палочкой-выручалочкой? – решаю уточнить, и Глеб вдруг начинает смеяться. – Что?

– Ну и термин ты выбрала, учитывая, что это теперь мужчина, а не женщина.

– Фу, пошляк! – бью его по руке, но обстановка разряжается.

Пока меня не посещает мысль, что главная проблема сейчасэто даже не влюбленная Кристина, а родившая от него ребенка Алиса.

– А что с Алисой? – прямо спрашиваю у него, и Глеб не томит меня с ответом.

– Я установил границы в общении с ней, – с готовностью поясняет он. – По правде говоря, с переездом ее мужа мы все дела чаще решаем через него.

Встречаемся раз в месяц. Скоро совсем перестанем, потому что расходы уменьшаются и они уже смогут сами с этим разбираться. Вова никогда не станет частью моей жизни, потому что это не нужно ни мне, ни ему самому. По прогнозам врачей, через год он сможет полностью отказаться от терапии. Только лекарства. А там они, скорее всего, переедут обратно в свой город.

– Ты действительно не хочешь участвовать в его жизни?

– Я не испытываю к нему отцовских чувств, – говорит Глеб. – И не буду извиняться за это.

Его мать родила его, потому что сама хотела, не считаясь с моим мнением и желанием. Пусть сама теперь его воспитывает. Для меня он чужой, как и она. Мне жаль его по-человечески, и я испытываю вину за то, что он болен из-за меня, но на этом все.

– Ты не виноват в его болезни! – возмущаюсь я. – Ты даже не знал, что он родится!

– Умом я это понимаю, – усмехается этот невыносимый мужчина. – Но что поделать, если это чувство не исчезает?

Я прижимаюсь лбом к его плечу и глубоко вдыхаю, прежде чем решиться."

"– Я не против, если ты хочешь с ним видеться.

Правда! Ты не должен скрывать от меня чувства к собственному ребенку…

– Я не скрываю, – перебивает меня Глеб. – Ксюша… Я могу показаться тебе бесчувственным уродом, но я правда не чувствую себя его отцом. Я не вижу смысла в дальнейшем общении. Ни в качестве отца, ни в качестве дяди Глеба – знакомого его родителей.

– Хорошо, – киваю, пытаясь скрыть облегчение. – И ты не бесчувственный. Я-то знаю. Не думай об этом, ладно?

– Ладно, – шепчет он, целуя меня куда-то в бровь.