7
0А потом я до наступления темноты пересказывал мальчишкам сюжет книги «Волшебник Изумрудного города».
Солнце ещё не нырнуло за горизонт, но уже спряталось за крыши домов и кроны деревьев. Я шагал по центру дороги; кивал сидевшим на лавках около заборов пенсионерам, махал рукой собравшимся на вечерние посиделки детишкам. Этим летом я ещё ни разу не явился в субботу на «главную площадь». Хотя Кирилл и зазывал меня туда. Но я отнекивался учёбой и походами к Варваре Сергеевне: мои друзья детства разъехались из посёлка, а общение со школьниками меня не привлекало. Вот и сегодня я прошёл мимо места сборища поселковой молодёжи — лишь обменялся приветствиями с уже рассевшимися там смутно знакомыми подростками.
Проходил мимо свежевыкрашенного синего забора — меня окликнули.
Сперва я не обратил внимания на скрипучий мужской голос.
Но потом вновь услышал:
— Стой, стервец! Стой, кому говорю?!
Я оглянулся в поисках «стервеца». Почему-то вообразил, что ловят воришку. Удивился, когда сообразил: три хмурых мужика догоняли именно меня. Остановился, придержал рукой скрывавший торт газетный колпак. Взглянул на двух незнакомых широкоплечих мужчин — молодых: на вид, не старше тридцати лет. Память подсказала, что я уже встречал эту парочку — вот только не уточнила, при каких обстоятельствах я пересекался с этими крепышами. А вот немолодого коротыша с лысой макушкой я узнал. Пусть он сегодня и был не при галстуке. Я тут же улыбнулся: сообразил, что «вечер перестал быть томным». Взвесил в руке торт.
— Стой, стервец! — повторил мужчина.
— Здравствуй, Степан Кондратьевич, — сказал я. — Ты сегодня не при галстуке? И даже без шампанского…
Степан Кондратьевич нахмурил брови, указал на меня пальцем и заявил:
— Это он, племяши! Тот самый бандит, что у меня шампанское отобрал!
Крепыши взглянули на меня — опустили взгляд на колпак из газеты.
— Дядька Степан, — сказал правый крепыш. — Так это же Чёрный! Старший сын дяди Лёни Чернова.
Обладатель лысой макушки насупился.
— Он же чемпион, — сказал левый крепыш. — По боксу. Перед армией республику брал.
Крепыши снова взглянули на моё лицо.
Посмотрел мне в глаза и Степан Кондратьевич.
— Нет, мужики, — сказал я. — Враньё. На республику я не поехал: заболел. А вот в области побеждал. Среди юношей. Но то ещё до армии было: три года назад.
— Ну, так и что?! — повторил Степан Кондратьевич.
Он посмотрел на крепышей, сказал:
— Так вас же двое! Справитесь!
— Шампанское ведь, старвец, у меня забрал!
Крепыши переглянулись, шмыгнули носами.
— Вечер добрый, мужики, — сказал я. — Пока ещё… добрый. Пока у меня руки заняты.
Я показал мужчинам накрытый газетой торт.
— Но если они освободятся, то я вашему дядьке челюсть-то набок сверну. За враньё. Обещаю.
