4
0Дверь открылась, и в комнату вошел улыбающийся Нейт, который остановился у моей кровати.
Он замер, увидев, что я плачу.
Парень перевел глаза в сторону ребенка, которого еще несколько минут назад считал своим. Я слышала, как его сердце разбилось на тысячи осколков, пока сама лежала в постели и хотела стать клеем, который их склеит.
Нейт не заслуживал ничего подобного. Никто из нас не заслуживал.
Он подошел ко мне вплотную и обхватил рукой голову малыша Нейта.
– Не плачь, Мэгги, все в порядке, – утешал он меня, собирая мои слезы пальцами и заставляя грустную улыбку появиться на своих красивых губах. – Я буду любить его как своего.
Рыдание само собой вырвалось из глубин моей души, и Нейт обнял меня, продолжая настаивать, чтобы я успокоилась.
– Не плачь, прошу, – просил он меня, хотяи сам был сломлен.
– Это несправедливо.
Я буквально видела, как мое будущее меняется в одночасье: Малькольм неизбежно станет частью моей жизни, дни рождения, Рождество, первые разы, да буквально все… будет разделено.
– Все будет хорошо, морковка, не плачь. Все будет хорошо… – настаивал он.
Я вытерла слезы руками и поискала его взгляд своим.
Его глаза и щеки были влажными… когда Нейт обнимал меня… когда я сжималась в его объятиях, он тоже плакал.
– Нейт… – мой голос сорвался. – Понимаю, ты не хочешь…
Нейт покачал головой.
– Это не отменяет моих чувств к тебе или к нему. Он мой сын, мне все равно, что не я его биологический отец, я буду его отцом! Буду, даже если нам придется разделить это.
Я позволила своим легким наполниться воздухом.
– Я сошелся с тобой не потому, что ты была беременна, Мэгги. Я вернулся к тебе, потому что люблю тебя, потому что причинил тебе так много боли и знаю, что это произошло во многом по моей вине. Этот ребенок должен был быть нашим, и если и вышло не так, то только потому, что я бросил тебя… Никогда не прощу себя за то, что сделал, но сейчас мой шанс загладить вину, доказать тебе, что я собираюсь стать лучше. Все, что является частью тебя, является и частью меня.
Я поняла, что он имел в виду. Поняла, что он любит меня, как только увидела боль в его глазах от ощущения, что его сын ускользает от него и он ничего не мог сделать, чтобы это изменить.
Нейт взял малыша у меня из рук и осторожно крепко обнял его, поцеловав его в маленькую макушку.
– Я поговорю с Малькольмом, – сказал он, чем в очередной раз удивил меня. – Нам пора уладить наши разногласия, раз нашим жизням суждено идти бок о бок.
Мне не хотелось, чтобы это произошло без моего присутствия. Не хотелось, чтобы Малькольм и Нейт сидели и обсуждали, как им предстоит заниматься совместным воспитанием ребенка, когда менее трех минут назад их объединяла лишь взаимная глубокая ненависть, возникшая из-за меня.
