10000 миль, чтобы найти тебя

– Алекс… – начала Никки, но она не знала, что сказать.

– Давай я тебе объясню, – спокойно продолжил я, подходя ближе и бесцеремонно вторгаясь в ее личное пространство. – Мы с тобой не можем быть друзьями, Николь, и знаешь почему?

Никки сглотнула, не сводя с меня своих глаз. Я взял ее за руку и притянул к себе.

– Мы не можем быть друзьями, потому что стоит нам с тобой увидеться, как я становлюсь твердым, а ты влажной, и мы ничего не можем с этим поделать.

Я поднес ее руку к своей промежности, и она заметила все без лишних слов. Мне не хотелось так себя чувствовать. Я ненавидел то, что мое тело предавало меня, но ни весь гребаный самоконтроль в этом мире, ни десять тысяч миль, что разделяли нас, ни шесть месяцев, которые мы не виделись, – ничего не могло заставить мое тело и разум перестать вспыхивать каждый раз при виде нее.

– Я люблю тебя, – в конце концов признался, разозлившись, и в то же время притягивая ее ближе к себе. – Я люблю тебя, что ты с этим сделаешь?

Я стояла неподвижно, застыв.

Никогда бы не подумала, что он скажет мне эти три слова. Мне всегда казалось, что знала этого парня достаточно хорошо, чтобы сказать наверняка, что Александр Ленокс никогда никому не говорил «Я люблю тебя», и вот, он только что сказал это мне.

И что мне с этим делать?

Черт… С тех пор, как он час назад вошел в ту дверь, мой мозг, похоже, снизил свой уровень работы до двадцати процентов. Поскольку моему взору предстал его образ, как он вошел в палату с присущей ему самоуверенностью, с той врожденной легкостью, которой он буквально высасывал всю энергию из палаты, с его обжигающим взглядом, когда он застал меня там, сам того не ожидая…

Конечно, я была мокрой, разумеется, мое тело реагировало на него подобным образом, и, конечно, он прекрасно это понимал.

С тех пор как мы последний раз занимались с ним любовью, почти год назад, мне больше не довелось ни с кем сблизиться подобным образом… Ни подобным, ни любым другим в принципе.

Ночью я представляла, как его руки блуждали по моему телу, как его пальцы проникали в меня тем самым восхитительным образом, его рот покрывал поцелуями все мое тело, и как он пробовал меня своим языком на вкус, словно я была его любимой конфетой.

Мне подумалось о том, каким он был твердым всего секунду назад, когда у него хватило наглости взять меня за руку, чтобы у меня была возможность убедиться в его словах.

И куда только подевались его хваленые безупречные английские манеры?

Наверное, его терпение и впрямь было на исходе.

– О чем, черт возьми, ты думаешь? – спросил он меня тем же сердитым тоном, с каким говорил, что любит меня.

– Ни о чем, – ответила я, как полная идиотка.

У меня словно забрали мозг.