Сводный брат бесит

Но неожиданно мне приходит в голову гениальная мысль: у меня нет его телефона! Тот номер, что у меня был до отъезда Данила в Швейцарию, давно утерян. Да и Громов наверняка его уже сменил. В течение месяца, что мы живем под одной крышей, я телефоном Данила не интересовалась. А раз мне некуда ему писать и звонить, то и спроса с меня нет. Да и вообще: почему я должна перед ним отчитываться? Не захотела и не позвонила.

Это меня немного приободряет, и я начинаю носиться между столиками так, будто в меня встроен моторчик. Но когда в 10 вечера я переодеваюсь в платье, втискиваю отекшие ноги в туфли на шпильках и достаю из сумки мобильник, чтобы вызвать такси, вижу там 24 пропущенных вызова с незнакомого номера.

Не надо быть экстрасенсом, чтобы догадаться, чей это телефон. Я решаю не перезванивать, но чем ближе я к особняку Громовых, тем сильнее мое сердечко предчувствует беду…

Когда я переступаю порог особняка Громовых, меня встречает гробовая тишина. За месяц, который я тут живу, заметила, что после десяти вечера этот дом будто вымирает. Прислуга уже уходит, а хозяев или нет, или они сидят по своим комнатам.

Вообще, этот дом слишком большой для Сергея Юрьевича и Данила. Да даже после нашего с мамой появления пустота не заполнилась.

Я сбрасываю шпильки и, пошевелив уставшими пальцами, тихо ступаю по прохладному паркету. Закроюсь в своей комнате и не выйду до утра. Не будет же Данил вламываться ко мне силой, в конце концов.

На втором этаже я и вовсе иду на цыпочках. Из-под двери Данила не видно света. Хотелось бы думать, что уснул. Осторожно опускаю свою ручку, прохожу в комнату, также бесшумно закрываю дверь и поворачиваю замок. Включаю свет и облегченно выдыхаю.

Голос Громова звучит, как пушечный выстрел. От неожиданности и испуга я вскрикиваю и подпрыгиваю, выпуская из рук сумку. Схватившись за сердце, поворачиваюсь. Данил сидит на моей кровати злой, как черт. Губы сомкнуты в нитку, на щеках багровые пятна. Даже глаза, кажется, потемнели.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю, отдышавшись.

— Зачем? — изображаю удивление.

Громов поднимается с кровати и медленной вальяжной походкой направляется ко мне. Это выглядит настолько устрашающе, что я пячусь назад, пока не упираюсь в дверь.

Данил подходит ко мне вплотную и нависает сверху, тяжело дыша. По-моему, я сейчас первый раз вижу его настолько злым.

— Ты издеваешься надо мной? — цедит, не размыкая зубов.

— С одноклассниками.

Прищуривает глаза, пытаясь понять вру я или нет.

— Я же говорила, что мы пойдем отмечать первое сентября. Мама мне разрешила!

— Я сказал тебе позвонить мне.

— Я хотела, но у меня нет твоего номера!

Данил опускает руки на дверь по бокам от моей головы. Я же судорожно облизываю пересохшие от страха губы.