13
0Доставая хлеб из стоящей на подоконнике хлебницы, она увидела аккуратную пачку газет, тех самых, которые Лешка грозился выбросить.
– Чего ж ты их не выбросил? – спросила она, показывая на газеты. – Ты же собирался.
– Я их решил сначала почитать, расстроился и забыл как-то.
– Расстроился? Почему? Страна стоит на пороге экономического краха? Или ты боишься, что в декабре мы выберем не такую Думу, как тебе хочется?
– Я прочитал интервью с руководителем одного из банков. Он жалуется на то, что растет компьютерное мошенничество. Дескать, ждал новую компьютерную программу для защиты банковской информации, а та организация, которая должна была эту программу поставить, говорит, что талантливый программист, работавший над программой, скоропостижно умер, не успев закончить работу.
– И что тебя так огорчило?
– А там названа фамилия этого программиста. Это Герка Мискарьянц, мой сокурсник. Потому я и расстроился. Он ведь молодой совсем, наш с тобой ровесник. Знаешь, я вспомнил, как он с первого курса встречался с одной девчонкой с филфака. Герка был однолюб, он на ней потом женился. И он так трогательно за ней ухаживал… Представляешь, каково ей – в тридцать пять лет остаться вдовой.
Настя неторопливо доела свою отбивную, размышляя над тем, почему ей так не понравилось то, что сказал Леша. Ведь ничего нового она не узнала, о смерти Германа Мискарьянца ей было известно еще несколько дней назад, когда Тарадин рассказывал об убийстве Карины. Но что-то не понравилось, что-то насторожило. Она знала, что теперь это неведомое «что-то» будет терзать ее и мучить, лишая сна и не давая сосредоточиться ни на чем другом.
– Я, наверное, тебя еще больше огорчу, если скажу, что его жена тоже умерла. Ее убили, – сказала Настя, наливая себе кофе.
– Господи! – ахнул Леша. – Вот несчастье-то на семью! А за что ее?"
"– Пока не знаю, могу только догадываться. А ты думал когда-нибудь о том, что когда внезапно умирают молодые, то очень многое вокруг начинает разрушаться? Нет, правда. Человек в социально активном возрасте связан с окружающим миром тысячами живых нитей, которые с его смертью рвутся в один момент. Я хочу сказать, что жизнь такого человека входит обязательным элементом в чьи-то планы, хотя это звучит, может быть, несколько механистически. У него есть родители, которые надеются, что он скрасит им годы увядания. У него есть человек, который его любит и рассчитывает прожить рядом с ним свою жизнь, рассчитывает на его помощь и поддержку. Есть дети, которые вправе ожидать, что их вырастят и дотянут хотя бы до совершеннолетия. Есть дело, которое он делает, и от результатов этого дела тоже кто-то зависит. У пожилых людей все уже не так.
