0
0Почему, когда увидел ее в квартире Миры, не сообразил, что как раньше уже не будет?
— Никита… — Мила неслышно подошла сзади и коснулась моего плеча холодными пальцами, — прости, я все испортила…
Не согласен. Это я все испортил. Уже дважды.
— Мы сильно поторопились… — глухим голосом ответил я, — надо было подождать.
Милана покачала головой и, закрыв лицо руками, всхлипнула.
Я тоже. Потому что инцест это не мое. А на душе гадко так, будто трахнул сестру.
Это был самый убогий секс за всю мою жизнь. Мы оба нервничали, не могли расслабиться и возбудиться, а когда у меня, наконец, встал, пришлось представить Камилу, чтобы кончить.
— Ник, я Роберта люблю…
— Он тоже, — шмыгнула носом, — мы сильно поссорились, но… я, наверное, в Лондон вернусь.
— Надо как-то предкам сказать, пока они за нас заявление в ЗАГС не подали.
— Да… Никит, ты не обижаешься на меня?
— За что мне обижаться?
— Из-за той девушки.
От упоминания Камилы в глотке встал ком размером с булыжник. Я пока не готов был говорить о ней. Эта тема табу.
— Она что-то значит для тебя?
Бестактные вопросы Миланы подняли внутри меня волну раздражения. Впервые в жизни захотелось рявкнуть на нее с требованием даже имени Камилы не произносить. С чего вдруг она решила, что я стану обсуждать ее с ней?!
— У вас ведь отношения были?
— Уже не важно, — буркнул я, уходя с балкона.
— Ты вчера с Серегой из-за нее подрался? — не отставала она.
Воспоминания о вчерашнем дне окольцевали грудь спазмом. Перед мысленным взором встали глаза, полные слез и подрагивающие хрупкие плечи.
Молча я скрылся в ванной и запихал голову под кран с ледяной водой. Нужно было остудиться и унять непроходящий гул в башке. Иначе еще немного и я сорвусь…
— Я домой поеду… — раздалось тихое из-за спины.
— Если хочешь, оставайся, я уеду…
— Ник… Что ты чувствуешь?
Раньше мы часто задавали друг другу подобные вопросы. Отвечать на них было несложно, ведь у нас не было секретов.
Сейчас все по-другому. Я не знал, что ей сказать. Потому что нет таких слов, которыми можно было описать мое состояние. И рассказывать о нем кому бы то ни было, не собирался.
За грудиной вот уже сутки нестерпимо жгло. То и дело я растирал кулаком то место, где сходились ребра. А в голове, как заезженная пластинка звучали ее слова: «Не делай этого, Ник…»
В порыве схватил первое, что попалось под руку, и с силой бросил в кафельную стену. От удара стеклянный флакон с лосьоном после бриться разлетелся на осколки, а сам лосьон окропил брызгами всю ванную комнату.
— Ник… — сдавленно прошептала Миланка, — что с тобой?!
Развернувшись, я схватил ее за плечи и заставил посмотреть себе в глаза.
— Езжай домой, о’кей? Давай позже все обсудим!
Да, так будет правильно. Нам необходимо поговорить и расставить все точки над i.
