Себя, маленького, потихоньку, скрытно от всех снимающего сливки с молока. Прямо из крынок, стоящих на лавке вдоль стены в сенях. И многое другое, что когда-то было здесь. В этом доме. На этом кордоне. В этом заповедном лесу.
Володя вернулся к болоту. Нашел место, где начиналась гать, проложенная задолго до его появления на свет и, по рассказам, ведущая куда-то на торфяные выработки. Но на памяти Владимира топливо уже не добывали и гатью, скрытой водой и растительностью, давно не пользовались. Болотная дорога угадывалась по черным бревнам у самого берега. Сюда, прочитав «Собаку Баскервилей», тайно выходил десятилетний Вова Лешин.
Выходил и в лунную ночь с замиранием сердца смотрел на болото, слушая его многочисленные разнообразные звуки, — в детской наивной надежде расслышать наконец и тот единственный, загадочный и далекий вой светящейся собаки. И однажды услышал. И очень испугался, бросился домой и там, забившись под одеяло, долго отчаянно дрожал, уверенный в том, что рядом бродит пес-людоед. Но, как оказалось наутро, ночью выл Мишка Мефодьев, выследивший Володю и узнавший причину ночных походов друга на болото.
Тогда Володя почувствовал жгучую обиду на Мишку и долго с ним не водился, считая, что тот украл у него нечто дорогое, принадлежащее ему одному. Разрушив его, Лешина, заветную сказку.
После этого случая Володя на болото больше не ходил. А через год погиб Мишка. Погиб нелепо, случайно. В реке. Под обрывом, с которого они, пацаны, всегда ныряли, проплывала притопленная коряга. Володя прыгнул — ничего. А Миша сначала даже не вошел в воду. Было видно, как он обо что-то невидимое ударился. Потом завалился на бок, оставаясь какое-то время на поверхности, и только затем медленно ушел под воду.
Володя хорошо помнил, как он увидел корягу и как закричал. И как с берега прыгнули взрослые мужики. Они достали Мишку. Но тот был уже мертв. Ему переломило шейные позвонки. И тогда Владимир почувствовал необъяснимую вину. Вину за то, что долго обижался на друга, за то, что не увидел вовремя опасность и не предупредил о ней. Он на самом деле не видел перед прыжком корягу, но разве это меняло дело?
Владимир, побродив еще немного, вернулся на кордон. Деда Матвея дома не было, наверное, у того в лесу имелись свои дела.
Лешин прилег на лавку. Комары, не дававшие покоя на воле, достали и здесь. Антикомарин из боевого арсенала разведчика надежно защищал от укусов, но с противным гудением ничего поделать не мог. И этот многократно усиленный писк создавал дискомфорт. Все же после долгой прогулки Владимир незаметно для себя уснул, решив вечером навестить могилы близких.
Прошло около недели пребывания Лешина на родном кордоне. Первые дни не отличались разнообразием. Владимир подремонтировал, насколько было возможно, свой дом.
1
0
