В начале пути

Даже во время многомесячной охоты. Хм. И раньше он находил одеяние вполне удобным. С чего бы это?

– Петр Алексеевич, преображенцы готовы. Вещи почитай упакованы. Еще самая малость, и можно выдвигаться, – радостно доложил Иван Долгоруков.

На дворе ясный солнечный день пятнадцатого февраля одна тысяча семьсот тридцатого года. После ранения Ивана и болезни Петра прошел почти месяц, потому оба они сейчас чувствуют себя полностью здоровыми. Значит, можно и в путь выдвигаться. Холода простоят еще долго, а потом наступит самая настоящая распутица, но это не могло отвратить молодого императора от намеченного.

Не сказать, что месяц выдался легким. За это время Петру пришлось приложить изрядные усилия, чтобы окружающие не заметили произошедших в нем значимых изменений. Он все так же мало интересовался делами государственными и не посещал заседания верховного тайного совета. Правда, пару раз верховники устраивали заседания прямо в усадьбе. Но на тех заседаниях присутствие Петра было необходимо, так как предстояло подписать ряд указов.

Кстати, некоторые из них он так и не подписал, поскольку у противоборствующих сторон остались разногласия.

Удалось отговориться тем, что коли нет согласия, то стоит лучше обдумать вопрос, дабы решение оного устроило всех. Ох и тяжко идти по лезвию ножа. Оно ведь как, и Долгоруковым излишне потакать нельзя, и насторожить их не хочется.

Иван, кстати, как это уже бывало раньше, с родителем своим помирился, тот не раз навещал раненого. Ну не препятствовать же в этом отцу. В эти часы посещений Петр хоронился либо за спинами преподавателей, вдруг воспылав жаждой знаний, либо вызывал духовника, проявляя завидную набожность.

Последнее легко объяснялось чудесным его исцелением.

Навещали его и невеста, и Лизавета. Для них он выкраивал время в своем плотном расписании. А оно и впрямь было плотным. Учился и молился он весьма усердно. Правда, при этих посещениях Петр чувствовал себя человеком, ступившим на тонкий лед. Катерина, его официальная невеста, удостаивалась особого обхождения, хотя ничего подобного не требовала, будучи тихой, скромной и печальной. Казалось бы, жених – император, к тому же чудом избегнувший смерти, тут радостью следует светиться.

А нет ничего этого. Ведет себя так, словно покорилась своей судьбе, которая ее и не радует вовсе.

С Лизаветой все иначе. Она, как всегда, жизнерадостна, ведет себя шумно. А главное, постоянно кокетничает и заигрывает. То позу примет соблазнительную, то глазками стрельнет эдак игриво, то ластится как кошка. Чего греха таить, красавица она, и стати все при ней, Катерина на ее фоне явно проигрывает. Вот только Петр никак на это не реагировал, да еще частенько, как бы в шутку, то Лизой назовет, то тетушкой любимой.