В начале пути

– Долгоруковы всячески хотят тебя подчинить своей воле, окрутить с Екатериной и через нее подобраться к трону, дабы править Россией. Остерман пытается воспротивиться тому, имея свой интерес – рост собственного влияния. Ты, государь, не обращаешь на это внимания, пребывая в забавах. Но то меня не касаемо, потому как я человек не придворный, а воинский.

Коротко и четко, по-военному прямолинейно. А ведь не производит впечатления глупца. Получается, противна ему вся эта мышиная возня, потому как обида в голосе звучит неприкрытая. Не простой он служака, а с головой светлой.

И от политики подальше держится не потому, что глуп, а как раз от ума немалого. Понимает: случись что, его, как разменную монету, первым бросят на съедение противникам.

– Что же, в общих чертах верно. А главное, честно и без прикрас. Но как бы тебе ни хотелось от дел политических в стороне держаться, оное не получится. Я понимаю, что юн и в этих играх мало что смыслю. Но знаю одно: волей Господа нашего я оказался на престоле, Его же волей гибели избежал, так как меня уж и соборовать успели. А посему просто стоять в стороне и смотреть, чья возьмет, не могу.

Потому как тогда дела моего деда, на кои он жизнь положил и во имя чего не пощадил даже сына родного, батюшку моего, прахом пойдут. Долгоруковы верх возьмут – и откатится Россия назад или замрет на месте. Остерман окажется в победителях – иноземцы государство заполонят, и тогда все победы, доставшиеся большой кровью и беспримерным мужеством, будут напрасны, потому как Россию возьмут без боя. А потому, хочешь ты того или нет, остаться в стороне у тебя не получится. Говоришь, политика и интриги не твоего ума дело? Так тому и быть. Но присягу выполнить тебе придется. А присягал ты мне, юнцу безусому и пока разумность свою никак не проявившему. Так что скажешь, Петр Иванович?

– Долг свой исполнять моя прямая обязанность. Приказывай, государь.

– Сначала ответь на мой вопрос. Возможно ли изготовить твою роту, чтобы она была готова к походу в течение часа, и при том не вызвать подозрений?

– Можешь отдать приказ хоть сейчас, государь. Уже через час рота выступит в поход.

– Точно так, государь. Все содержится в полной готовности, остается только собрать солдат, погрузить обоз и выступить.

Часа более чем достаточно.

– В иных ротах так же?

– Нет, государь. Не в похвалу себе скажу, иные капитаны не так охочи до службы.

– А вот это радует особо. Тогда неси службу, как и прежде, о разговоре нашем никому ни слова. И будь готов выступить по первому требованию.

– Слушаюсь, государь.

Господи, и смех и грех. Дед, он, конечно, Великий, много сделал такого, о чем иным правителям и мечтать не приходится.