В начале пути

Он свой брат, гвардеец, а потому ничего они ему не сделают, как и остальным. И вообще, не время сейчас. Ушаков наверняка еще не в курсе случившегося. Нужно спешить. Времени нет и вовсе. Если решились на убийство, значит, начнут действовать незамедлительно.

Ушаков довольно резво поднялся со своего стула, встречая Петра, вошедшего в его рабочий кабинет. И это несмотря на возраст и усталость, о чем явственно свидетельствовали покрасневшие глаза и мешки под ними. А вот сидящая перед его столом девушка в грязном платье осталась неподвижной. Возможно, дело в том, что она была измождена.

Во всяком случае, ее пока не пытали. Будь иначе, от платья вообще мало что осталось бы, а скорее девушка была бы в каком-нибудь рубище.

– Сиди, Андрей Иванович, – подкрепив свои слова красноречивым жестом, произнес молодой император. – Продолжай, я обожду.

Не желая мешать, он прошел к окну. Ушаков собаку съел на подобных делах, а потому глупо путаться у него под ногами. А вот послушать не помешает. Это помогает составить личное впечатление о масштабах заговора. Сухие доклады, хоть письменные, хоть устные, не способны передать всего.

За последние дни Петр нередко присутствовал на допросах по поводу заговора. Не гнушался посетить и те, где допрашивали с пристрастием. Не сказать, что зрелище приятное, скорее даже отвратное. Крики, треск костей, непрестанная вонь паленого мяса и испражнений. Мерзость превеликая. Но иначе не получается.

– Итак, Анна Александровна, вы случайно оказались на набережной.

– Говорю же, случайно. – Девушка роняла слова с равнодушной обреченностью. Впрочем, то, что она пыталась что-то объяснить, говорило о ее надежде на благополучное разрешение сложной ситуации.

 – Мы возвращались с ассамблеи у Механошина. Когда брат услышал выстрелы и как только рассмотрел императора, то тут же побежал на помощь.

Ага. Вот в чем дело. Как видно, с основным потоком разбора было уже покончено, и Ушаков принялся за менее важных участников. Однако отчего он лично допрашивает эту девушку? Петр узнал ее, это была княжна Туманова, та самая, с которой он разговаривал на ассамблее, а потом видел склонившейся над своим братом на набережной. Над братом, которого ранил он, Петр.

Как видно приняв его в горячке за очередного убийцу, император не ошибся.

Или ошибся? Продолжая смотреть в окно, Петр внимательно вслушивался в ход допроса. Он и сам не смог бы себе объяснить, отчего ему страстно хотелось, чтобы случившееся оказалось трагическим стечением обстоятельств.

– При столь скудном освещении он тут же признал его императорское величество? – усомнился Ушаков.

– Ночь-то белая стояла. А незадолго до этого мы видели его величество на ассамблее, – все так же устало пояснила девушка, опустив взгляд в пол.